Злыдень!
Наташа нахмурилась.
С другой стороны, Фома единственный относился к ней с уважением, как выразился бы Виктор: «сохранял пиетет». Алексей душил чрезмерным вниманием и бесцеремонностью (по крайней мере, вел себя так до недавнего времени), Софья Михайловна общалась покровительственным тоном, словно Наташа дурочка, которую учить и учить жизни. А Фома иного склада – держался на расстоянии, то ли Наташины границы чтил, то ли свои боялся нарушить. Даже сейчас: сказал о дожде, убедился, что его услышали, и исчез. Может, он женщин опасается больше, чем они его? Прослыл маньяком из-за Веруни – фиг отмоешься – весь город в курсе его приключений, милиция под колпаком держит – вот и сторонится соседки.
Или все же завлекает?
Наташа вспомнила момент, когда столкнулась с Фомой здесь, в коридоре, и невольно улыбнулась: Фома смотрел растерянным взглядом и не понимал, чего она налетела со спины; был близко, но опасности не излучал. Даже наоборот, как и в вечер знакомства казался печальным и отрешенным. Сегодня, наверное, тоже грустил в одиночестве. Выходил во двор покурить, так и заметил забытую на веревках стирку.
С этими мыслями Наташа прикрыла дверь квартиры и выскочила на крыльцо. Дождь усилился. По ступеням били крупные капли. «Эх, зонта нет! – подумала Наташа. – Пока белье снимешь, промокнешь до нитки. И холод какой! Снегу пора идти, а тут ливень».
Она спустилась с крыльца, зашагала неверной походкой по скользкой от набежавшей воды тропинке в сторону бельевых веревок. Справа – торец туалета. Слева – место, где позавчера стоял грузовик с мебелью. Прошла мимо туалета и заметила между ним и сараем, примыкавшим к бараку, какое-то движение. Вроде, человек из сарая вышел – мелькнул в свете фонаря и спрятался. Сарай принадлежал Алексею. Неделей раньше Наташа наблюдала, как Алексей таскал туда ящики с картошкой и бутыли квашеной капусты. Хозяин… Но что в сарае делать ночью? Наташа позвала: «Леша, это ты?!» В ответ услышала неразборчивую мужскую речь. «Ты или нет?!» – переспросила, дабы убедиться, что говорит с Алексеем. «Леша!» – крикнула еще раз и остановилась, вылавливая в шуме дождя звуки голоса.
Тщетно. Ни ответа ни привета. Только дождь, мрачный скрип качелей и ощущение, будто кто-то замер в темноте и буравит взглядом.
«Неужели Фома?» – холодея, подумала Наташа. Что если он подойдет сейчас? Ей конечно хватит душевных сил оттолкнуть его.
Или нет…
Совершенно не к месту в голову полезла романтика – объятия и поцелуи под ночным ливнем – все то, чего хочется, но нельзя, и Наташа подивилась своему легкомыслию. Куда ее несет? И зачем? Фома этот ни к селу, ни к городу – будто без него проблем мало. Вспомнила Виктора… Брак с ним казался нерушимым еще месяц назад, а теперь одна с ребенком в чужом городе еле сводит концы с концами. Жизнь ничему не научила?
Наташа вздохнула, мысленно убеждая себя в том, что все мужики козлы, подняла воротник пальто и с особой грациозностью, какая появляется в женщине, за которой наблюдает симпатичный мужчина, двинулась к стирке. В то же мгновение ссутулившаяся, как показалось Наташе, мужская фигура приблизилась: перебежала из тени туалета в темноту у барака.
Перебежала и замерла.
Наташа тоже замерла. Не знала, что думать. Фома играет с ней? Выманил ночью во двор и прячется… Дурак он, что ли, пугать ее в своем незавидном положении?
«Или это не Фома! – осенило Наташу. – Не Алексей, не Фома… Кто тогда?!»
Мороз пошел по коже. Храбрясь, Наташа двинулась вперед.
Тень у барака зашевелилась.
Боковым зрением Наташа видела, что преследователь готовит новый бросок – к бельевым веревкам, точнее, к кустам у веревок, куда не доходил свет фонаря. Она развернулась на сто восемьдесят градусов, словно бы хотела поймать «шутника» за руку, и выкрикнула: «Хватит дурить!» Романтическая чушь вылетела из головы. Пришло осознание реальности: она одна посреди двора. Ночью. В дождь. И путь домой почти отрезан. А за незапертой дверью квартиры спящий беззащитный Игореша! Сейчас она побежит к крыльцу, но ее опередит злобная тень, набросится и станет душить!
Скрип-скрип… – пели качели. – Скрип-скрип…
Наташа, обомлев, не сводила глаз с места, где затаился преследователь – боялась пропустить момент нападения. Позади зазвучали шаги, и она повернулась на звук. Вскрикнула от испуга. Со стороны бельевых веревок на нее шел Фома. Мокрый. С веревкой в руке… Как он за секунду оказался в другой части двора Наташа не поняла, да и соображать было некогда. Она с визгом сиганула к крыльцу, вспорхнула по нему. Ступень, которую накануне Фома проверял на прочность, раскрошилась под ногами, и Наташа упала – ударилась головой, тут же вскочила и, не оглядываясь, забежала в дом.