– Туда. Там ваша улица. По левую руку будет медучилише. Не ошибетесь, там и ворота с табличкой. По правую, метров через триста от медучилища, ваш двор.
Наташа поблагодарила прохожую. Подтолкнула сына вперед, чтобы шел на виду, схватила чемоданы и уверенно зашагала. «Ворота слева – медучилище», – вертелось у нее в голове. – «Справа, метров через триста от медучилища, наш двор».
Они притопали на пустую улочку с односторонним движением, вдоль которой высилась аллея разлапых деревьев. Далеко впереди бледными стеклобетонными пятнами торчали многоэтажки и согревали Наташу надеждой: где-то там их с Игорешей новый дом. Справа – кирпичный забор. Таким обычно огораживали склады или автобазы. Слева через дорогу стояли сваренные из толстых металлических прутьев ворота, а за ними трехэтажное здание. В нем легко угадывался учебный корпус.
За воротами было пусто. Наверное, шла лекция, потому никто из учащихся не сновал по двору в белых халатах.
А с дороги-то двор как на ладони…
В памяти Наташи всплыли слова о молоденьких-русоволосых, которых выбирает маньяк и, поравнявшись с воротами, она замедлила ход.
Игореша ушел вперед. Оглянулся – остановился.
– Глупость какая! – отогнала страх Наташа. – Не надо себя накручивать. Девочку нашли на набережной, далеко отсюда.
Она кивнула сыну, чтобы шел дальше, и двинулась следом. Походка вновь стала уверенной. Однако мысль о том, что, возможно, маньяк все же бродил здесь зимой, выбирал жертву и может вернуться, ядовитым туманом окутала и без того растрепанное волнением сердце.
Подумать только, провинциальный Энск и маньяк. Хотя… Мать как-то рассказывала, что в пятидесятые тут орудовал насильник и убийца. Завлекал девочек конфетами, уводил в укромное место и…
– Вам помочь? – послышалось сзади, и Наташа, вскрикнув от неожиданности, уронила чемоданы и оглянулась.
Позади нее стоял мужчина. Невысокий, симпатичный, с виду старше тридцати. В кепочке, потертых черных джинсах и такой же куртке. Он отступил на пару шагов – слишком нервная реакция Наташи смутила его.
– Помочь? – переспросил он.
Наташа замахала руками, и мужчина аккуратно обошел ее и чемоданы, всем видом демонстрируя добрые намерения; пружинистым шагом одолел расстояние до конца кирпичного забора, пересек небольшой перекресток (Наташа только сейчас его заметила), потопал дальше вдоль одноэтажного облезлого дома и свернул направо – во двор.
Дурное предчувствие охватило Наташу. Энтузиазм, подхваченный в психбольнице, улетучивался со свистом и на смену ему рвалась тревога.
«Метров через триста от медучилища ваш двор», – зазвенел в голове голос прохожей.
Неужели?..
Когда Наташа с Игорешей достигли поворота, в который свернул незнакомец, она поняла, что пришла по своему новому адресу.
Облом! Квартира была не в многоэтажках!
Такое жилье в народе именовалось «квартирой на земле».
Незавидный удел.
Глухой двор с узким въездом-выездом. Внутри двора – одноэтажные строения буквой «П». Вдоль всей левой стороны, метров на пятнадцать, отремонтированный барак, на вид крепкий и ухоженный. Справа – тот самый облезлый дом, довоенный, с высокими и невероятно толстыми стенами, грязными окнами и крутым на целых восемь ступеней полуразрушенным крыльцом. Шляпкой букве «П» служила тыльная стена то ли складов, то ли соседских сараев. Плотная кирпичная кладка примыкала к боковым зданиям и превращала двор в западню, в глубине которой, как прыщ на попе, торчал зловонный общественный туалет с двумя настежь раскрытыми дверями. Туалет был виден с улицы, и никто не мешал любому прохожему справить в нем нужду. Ближе к крыльцу на круглом цементном постаменте ютилась водоразборная колонка, судя по лужам вокруг нее, рабочая. Рядом – две стойки с бельевыми веревками.
Из барака вышел мужчина в кепочке. Приветливо улыбнулся, кивнул.
Наташа не двигалась. Ей казалось, что любое движение или даже слово окажется последней каплей в чаше ее ангельского терпения. Переполнит ее. Заставит потерять самообладание и биться в истерике на глазах у ребенка.
– Вы, наверное, новая жиличка? – спросил мужчина. – Вам от психушки квартиру дали?
Наташа медленно перевела взгляд с незнакомца на туалет и выдавила из себя: «Да».
Внутри теплилась последняя надежда: может быть, ее квартира в бараке? Должно же хоть в чем-то повезти. Хоть раз!