Мужчина снова закивал:
– Тогда вам сюда, – и показал пальцем на облезлый дом. Подхватил чемоданы, зашагал к крыльцу. – Давайте за мной! В первую квартиру!
«Ну, конечно, – подумала Наташа, стиснув зубы. – Глупо было надеяться на хэппи энд».
Вконец одеревеневшая от потрясений, она нащупала руку Игореши и пошла к дому. На крыльце споткнулась, едва не упала.
– Осторожнее! – оглянулся мужчина. – Ступеньки, блин, крошатся. Но вы не переживайте, скоро обещали отремонтировать.
Общий коридор дома напоминал катакомбы. Полумрак, обшарпанные стены, вдоль них высокие деревянные козлы, хаотично сложенные картонные коробки со старьем, арсенал пустых банок, бутылок и стеклянных бутылей. Ржавая медогонка. Велосипед, подвешенный на двух металлических крюках, а под ним распотрошённое, будто взорванное изнутри, мягкое кресло. Над всем этим витал тяжелый аромат перебродившей кислой капусты.
В коридоре было всего три двери. Дальняя, обитая темного цвета дерматином, средняя, на удивление чистенькая и выкрашенная коричневой масляной краской. И дверь с приколоченным к ней жестяным номером «1». Замызганная и хлипкая.
Наташа достала ключи и попыталась открыть, но не смогла. На помощь пришел все тот же мужчина в кепочке. Ловко сунул ключ в замочную скважину, прокрутил пару раз, ругнувшись, и распахнул перед Наташей и Игорешей двери.
Из квартиры потянуло неисправной канализацией. Наташа растерялась: как такое возможно, если удобства во дворе? Робко перешагнула порог, щелкнула выключателем и в свете тусклой лампы обнаружила себя не в прихожей, а на импровизированной кухне. Старый буфет, стол, два самодельных табурета, заляпанная жиром газовая плита. Тут же у другой стены – черная от налета ванна, смеситель, перевязанный тухлой тряпкой, а над ним вся в саже газовая колонка.
Окон здесь не было, только дыра вентиляции.
Зато за двустворчатой дверью находилась комната сразу с двумя окошками.
Занавешенные пыльным тюлем и шторами непонятного мутно-коричневого цвета, окна напоминали глаза наркомана.
Снаружи потемнело: пугливое осеннее солнце спряталось, и наркоман отключился.
Половину комнаты занимал потертый диван. Рядом круглый старинный стол. Между окошками- глазами – тумба с черно-белым телевизором «Рекорд».
Наташа прошлась по комнате, принюхалась. Уловила все тот же запах канализации и прикрыла нос.
– Нет, – отрешенно пробормотала она, – жить здесь невозможно. Одна бы я смогла, но Игореша… Как он будет на этом диване, в этой ванне? – Она схватилась за голову.
«Боже мой, – заныло в висках, – что же я дура наделала?!»
Зачем сорвалась с насиженного места и потащила за собой Игорешу?! Отняла у него родительский дом: уютную комнату, мягкую чистую постель; школу, в которой он всех знал и где все знали его; знакомых врачей, учителей и даже торгашей, привозивших по блату качественные игрушки вместо вредного китайского барахла!
«Зачем?!!»
Наташа ощутила, что чувство, возникшее после развода и зревшее в ней – смесь боли, гнева, обиды, усталости и остервенения, жажда свободы, желание идти напролом, бороться с невзгодами и бытовыми проблемами, чтобы доказать всем, а прежде всего Виктору, что она может прожить без его помощи, наткнулось на глубокий, зарытый в недрах ее подсознания материнский инстинкт и…
Разбилось.
Вдребезги!
Будто Мир, пообещав поддержу, вероломно предал и пошел на Наташу войной. Решил добить и без того деформированную, растерявшую себя по мелочам девочку-женщину. Все только потому, что она мать, а значит, обязана жить ради ребенка и так, чтобы было лучше ему, а не ей.
Ходить в одиночку против Мира Наташа не умела.
Силы были не равны.
– Мы сегодня же вернемся домой! – истерическим голосом заявила она и поймала растерянный взгляд Игореши в полумраке коридора.
Мужчина (он вошел в прихожую-кухню-ванную вслед за Наташей и, вытянув шею, внимательно изучал газовую колонку: исправна или нет) повернулся на голос и скорчил удивленную физиономию.
– Мы не можем здесь жить! – продолжала Наташа все громче. – Нам не подходят условия! Здесь ничего нет!
– Газ есть, – буркнул мужчина в ответ. В его интонации послышалось уязвленное самолюбие; живут же люди и не жалуются. – Центральное отопление. Канализация. Вода тоже есть.
Он повернул кран смесителя и тот с характерным звуком выплюнул в ванну воздушную пробку. За ней брызнула вода, но тут же пропала и из смесителя полились только громкие рулады водопроводных труб.
– Сейчас! – заверил мужчина и повернул другой кран. Смеситель вздрогнул. Взбрыкнул арабским скакуном. Сорвался с места и натурально сдурел. Тухлая тряпка заплясала под напором хлынувшей воды и струи ударили в стороны. – Сейчас!.. Блин! Чтоб тебя через коромысло!