– Вадька, держись!.. Вадька, держись!..
Он чувствовал, что его куда-то тащат, везут. Каждый толчок отзывался нестерпимой, на грани потери сознания, болью. Наконец Вадим смог немного разлепить веки. Тот же голос – а он начал узнавать его, – уговаривающий держаться, закричал еще громче:
– Стойте!
Толчки прекратились, и над ним склонилось лицо Деда в этой дурацкой старорежимной шляпе.
– Малыш, ты живой? Прошу тебя, продержись еще немного! Скоро будем в госпитале. Все будет хорошо! Ты что-то хочешь сказать?
Вадим, едва шевеля губами, попытался спросить Деда о чем-то важном, но слова превращались в отдельные невнятные звуки.
– П-а… ба-ф…
– Не надо говорить! Лучше молчи, береги силы.
Однако Вадим упрямо открывал рот, пока не получилось не очень связное, но узнаваемое:
– П-ан… ф-ил… о-в…?
Олег Петрович понял его.
– Да, это Панфилов. Не волнуйся, мы взяли его.
Вадим закрыл глаза. Боль стала потихоньку стихать и сворачиваться в клубок. Сознание еще несколько секунд жило, однако свет, пробивающийся через веки, начал постепенно меркнуть, уплывать, пока темнота окончательно не поглотила его…
Глава 9. Билет в один конец
Белый матовый потолок над головой приводил его в состояние крайнего раздражения. К потолоку, собственно, особых претензий не было – хорошо оштукатуренный, затертый и тщательно покрытый водоэмульсионкой, он выглядел вполне прилично. Раздражало совсем другое: разбитое состояние полуинвалида и полное отсутствие информации «с воли».
С первым еще можно было мириться. Как-никак четыре пули вытащили из него в госпитале Святого Августина. Он сейчас находился в положении, близком к бревну, но чувствовал себя более живым, чем мертвым. Однако то, что этому бревну устроили полную спячку в больничной берлоге, бесило. Нет, его навещали отдельские ребята, ободряли, вдохновляли, но о том, что волновало, они просто ничего не знали. Ввести в курс дела мог только Олег Петрович, а он находился где-то в командировке. Это было удивительно, так как за все время работы Вадима в отделе тот отлучался со своего рабочего места считаное количество раз – и то на сутки, максимум двое.
После покушения он видел Деда только однажды в госпитале в Сьерра-Марино через день или два – счет времени он тогда потерял. Накачанный лекарствами, под капельницей, мало чего соображающий, Вадим едва узнал знакомый голос и, с трудом сфокусировав глаза, разглядел лицо Олега Петровича.
– Ну что, выкарабкался, разбойник? А я, грешным делом, думал, что не довезем тебя до операционного стола. Кровь хлестала, как из хорошего брандспойта. Ты лежи спокойно и молчи. Доктора категорически запретили тебе разговаривать. Меня пускать не хотели – еле пробился.
Вадим представил, какие потери понес личный состав госпиталя от «брусиловского прорыва» Деда, и улыбка тронула его губы.
– Молчи, молчи… Я знаю, о чем хочешь меня спросить. Этого негодяя Панфилова мы взяли. Именно он здесь, в Сьерра-Марино, заварил всю кашу с Осколовыми. Для каких целей это было сделано, знаю, но пока сказать не имею права – дело еще не закончено. Единственное, что могу сообщить, – тебя подставили самым наипаскуднейшим образом. Я приехал сюда вытаскивать тебя из этого дерьма, да малость опоздал, ты уж прости. И Сережка из посольства тоже чуть-чуть не успел, поздно его ввели в курс дела. Кстати, неплохой парнишка, у соседей служит в спецподразделении «АТ». Профессионал – волкодав, каких поискать. До тебя, конечно, недотянет, но где-то рядом ходит. Отсиживается здесь после тяжелого ранения и контузии – на курорте, значит.
Вадим удивился. Почему-то он не мог даже подумать, что пугливый с виду Сергей Сергеевич его коллега. Он считал его выходцем из «серых» аналитиков или средних функционеров от конторы. Приятная неожиданность!
– То, что ты смог выбраться, – счастливая случайность. Панфилов шел на безусловную ликвидацию и сделал бы это без всякого сомнения, добил тебя, а возможно, и ушел бы, если бы не мотоциклист, простреливший колеса его машины. Мы опоздали, а рокер подоспел вовремя. Правда, он сразу скрылся с места происшествия, и мы до сих пор ломаем голову, кто бы это мог быть и почему он влез в это дело. Вот тут у меня записка. Ее охране госпиталя подбросили. Что-то мне кажется, именно с мотоциклистом эту цидулю можно связать.