Через какое-то время ей на лоб легла прохладная рука – вряд ли парень замёрз, скорее, она сама температурила.
– Риччи… – пробормотала она с закрытыми глазами.
Рука исчезла, а парень приблизил лицо, чтобы расслышать её бормотание.
– Малыш, принеси мне воды. И крекеры, на столе были… Воды побольше.
Тот усмехнулся – видимо, из-за обращения – и ушёл на кухню. Риччи был ненамного младше её – разница была лет десять, но в тот момент она как-то не задумывалась над своими словами. Хотя бы потому, что с ним за этими словами можно было не следить.
Он вернулся и с хрустом поставил на тумбочку крекеры, заставив Иру вынырнуть из полудрёмы. С неожиданной для парня силой он обхватил её и усадил. Ира открыла глаза и вздрогнула, увидев Маркуса.
– Ну, держи же, – он пытался дать ей в руки высокий стакан.
– А где Риччи? – пробормотала Ира.
– Ушёл, – сухо сказал Марк. Ира наконец взяла в руки стакан и осушила его на две трети. Она села сама, и Марк выпустил её. Подвинул ближе упаковку с печеньем и пересел в кресло.
– Ты что, в кресле всё время спишь? – спросила она, нарушив долгое молчание, прерываемое лишь хрустом солёного печенья.
– Иногда рядом с тобой. Ты так спишь, что не замечаешь, – ответил Марк, чуть склонив голову к плечу.
Ира вздохнула, по одному отправляя в рот крекеры.
Она хотела довести Маркуса до крайности. Не давать ни капли одобрения его действиям, тогда он сам её отправит домой – таким был её план. Но две недели он на это не вёлся и вообще общался неохотно. Это был первый случай, когда Марк сам подошёл к ней и заговорил. Сейчас она отчётливо понимала: стоит только начать высказывать претензии, как он просто уйдёт в другую комнату, а утром его сменит Риччи. Поэтому она молчала. Злиться на Маркуса Ира почему-то не могла, хотя даже пыталась настроить себя на это.
– Хочешь чего-нибудь? – спросил он.
Это был опасный вопрос для беременной, потому что почти постоянно и в один момент Ира хотела сразу несколько вещей, например, заесть сладкий торт соленым огурцом, запивая это всё рассолом. При желании эти потребности можно было утихомирить, что она и делала, – заставлять Марка куда-то мотаться из-за своих капризов ей не очень хотелось.
– Хочу принять ванну.
– Ванну? – Марк удивился, пожалуй, больше, чем когда она попросила арбуз, которого в этом сезоне просто не было.
– Да. С ромашками.
Марк усмехнулся и подпёр подбородок пальцами правой руки.
– С ромашками?
– Именно так.
– Не уверен, что тебе можно.
– Я очень хочу, – капризно потребовала она.
– Я спрошу у врача. Если разрешит, то завтра.
Ира надула губы, но делать было нечего. Она завернулась в плед и провалилась в сон, но перед этим специально легла так, чтобы Марк на кровати не поместился. Когда она периодически открывала глаза, Марк по-прежнему сидел в кресле, последний раз – задремав на том же месте с запрокинутой головой.
Наутро он едва собрался с мыслями, а посреди дня его в кабинете шефа обнаружил Карл. Марк лежал на диване, прикрыв рукой лицо и недовольно поморщился, когда друг его растолкал.
– Ты не выспался, потому что ночь была горячей? Ира оттаяла?
– Нет. Просто не выспался, – Марк снова закрылся от него рукой.
– А Ира?
– Вредничает.
Карл присел на подлокотник дивана.
– Ясно. Моё мнение по поводу своей авантюры ты, конечно, знаешь.
– Да. И засунь его себе в задницу, – не открывая глаз, посоветовал Марк.
Карл усмехнулся и пересел на свободный стул.
– Не знаю, помнишь ли ты тот случай. Был у нас один… кхм, клиент из особых. Он арендовал у нас девочку, чтобы только его была. Жила у него, всё такое.
Маркус убрал руку, глядя в потолок. Он подозревал, о какой истории вспомнил Карл.
– Она жила у него и за его счёт. Ночью и утром он с ней, днём за делами, вечером опять к ней. Она умерла от менингита потом.
– Я помню эту историю. К чему ты её вспомнил?
– Ты не узнавал, что было между ними?
– Я не роюсь в грязном белье наших клиентов. Нет.
– Ну а я не побрезговал узнать. Короче, когда он приходил, ставил её в ванну и поливал холодным душем. Она довольно долго так стояла и мёрзла. Его это вроде бы возбуждало, не мог без этого. Это плохо сказалось на здоровье барышни, и она заболела. Как потом выяснили, когда она чувствовала себя плохо, он всё равно раздевал её, поливал холодной водой и заставлял мёрзнуть. Когда он передал её врачам, было поздно. У неё воспаление мозга было, такое сразу лечить надо. Потом, на допросе, он признался, что она просила перестать его так делать – говорила, что ей плохо. Он игнорировал. До него дошло только, когда она свалилась и стала биться в судорогах.