Грозная атмосфера будто растворилась в воздухе после этой одной фразы. Марк понял, почему доверил Иру именно ему.
– Риччи, я никогда ничего не делал против её воли. И не сделаю. Нам с ней нужно просто поговорить, наедине, – сказал он уже спокойнее. Это был тот Марк, с которым бармен привык иметь дело. Ричард посмотрел на Иру. Та кивнула. Студент, пятясь, вышел из дома, прикрыл за собой дверь, но остался стоять, прислонившись к косяку.
Марк проводил его взглядом и посмотрел на женщину, которая осталась стоять возле стены. Она ёжилась и обхватила себя руками, будто замёрзла. Марк подавил в себе желание усадить её на какой-нибудь стул.
– Чего тебе не хватало? За тобой смотрят лучшие врачи. Ты ешь то, что хочешь, – сказал он.
– Но что потом?! Какие права будут у моего ребёнка?
Марк недоумённо посмотрел на неё.
– Не понял… Я же сказал, что не дам тебя в обиду. Ребёнка в том числе.
– Я говорю о том, каким он будет расти! Каким он вырастет, Марк? Убийцей? Наркоторговцем? У него не будет другого выбора, дети повторяют судьбу родителей!
Марк задумался, потом сказал:
– Если это действительно так, то даже если ты уедешь в Россию, этот ребёнок повторит мою судьбу.
– Я сделаю всё, чтобы этого не случилось! Я буду воспитывать его… или её. Он получит высшее образование, я буду прививать ему качества доброго, честного человека. У него будет выбор! Ты ведь тоже таким не родился, Марк? С тобой что-то случилось, отчего ты погряз в этих делах, – выпалила она и заметила, что дрожит. Ира сжала кулаки, чтобы как-то унять эту дрожь.
Мужчина не ответил, воцарилась тишина. Он в упор смотрел на Иру, сжав губы, и ей от этого стало не по себе.
– Я тебя отпущу, – наконец сказал он. – Но ты здесь, потому что ты меня обманула. Ты сказала, что пойдёшь за мной, куда угодно.
– Да! Я имела в виду ситуацию в России! Когда ты был заключён. Я и подумать не могла, что ты можешь вернуться в Америку, ещё и меня за собой утащить…
– Понятно. Может быть, есть ещё что-то, что я не так понял? – сухо спросил Марк. После упоминания о своём прошлом он как-то отстранился и стал прохладнее отвечать ей.
Ира выдохнула. Она вдруг поняла, что очень устала.
– Я не врала тебе.
– Когда именно?
– Никогда.
– Только позавчера ты говорила, что не можешь без меня. А теперь доказываешь обратное.
Ира покраснела.
– Ты мне нужен. Но я не хочу, чтобы ребёнок рос и видел всё это. Да тебе он не интересен, ты сам говорил.
Марк промолчал, хотя утверждение было спорным. Он мог просто поддерживать её состояние и реагировать на жалобы, но если бы ребёнок был ему не интересен, не было бы такого количества анализов и тестов. Он бы не убивал на это столько времени и сил.
Маркус снова выглянул в окно. Ира тоже.
– Как-то они не спешат тебе на помощь, – заметил он.
– Они ждут, что я поговорю с тобой и выйду. Об этом мы договорились.
– Нет уж. Пусть заходят. Поговорим.
Ира представила себе этот разговор.
– Они не будут с тобой говорить. Они ждут, что я выйду, в противном случае могут тебя убить. На расстоянии. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
Марк поднял на неё колючий взгляд.
– Если бы ты действительно этого не хотела, ты бы их не позвала, – тяжело обронил он.
– Хватит, – резко, но как-то слабо сказала Ира. Она почувствовала навалившуюся на неё усталость, кое-как дошла до вешалки и надела пальто – оно принадлежало не ей, хотя было для неё куплено.
Маркус посмотрел на красное кровавое пятно в районе груди. Некоторое время молчал, потом поморщился, поняв, на какой почве возник скандал.
– Ира, ты всё не так поняла.
– Что именно?
– Это меня пытались убить накануне.
Ира взглянула на пятно, только сейчас о нём вспомнив.
– Но когда ты пришёл после этого, руки у тебя не дрожали. На твоих глазах, наверно, убили человека, но ты был спокоен.
– Может, потому что у меня всю жизнь так и я уже привык? – спокойно спросил Марк, и Ира поняла: он говорит правду. Однако это ничего не меняло.
Она вдохнула побольше воздуха:
– Мой ребёнок не будет купаться в крови, как ты, даже не замечая этого. Только через мой труп. Впрочем, ты же это можешь устроить, да?
Марк посмотрел на неё – прямую и непривычно бледную. В другое время она бы уже прилегла, но сейчас усилием воли держалась, чем невольно вызывала уважение. Иру пробирала дрожь – но не от страха, а от возмущения, дрожь накатывала на неё приступами, и женщина не пыталась это скрыть – так ей было легче справиться с эмоциями.