Авраам Н. и Рихард Р. столкнулись с аналогичными трудностями в отношениях с властями после женитьбы на датских еврейках. Оба они прибыли в Данию в 1935 году, и обоих несколько раз выдворяли из страны, несмотря на браки и многочисленные мольбы их жен, обращенные к министру юстиции. В случае с Абрахамом Н. причиной сурового обращения с ним стало то, что он допустил небольшие нарушения закона об иностранцах, изредка помогая своему тестю обслуживать клиентов в семейном бизнесе, а у него было разрешение только на ведение счетов. В результате он лишился разрешения на работу. Ему сообщили, что это нарушение означает, что он не получит новое разрешение и должен будет покинуть страну. После нескольких тщетных попыток изменить это решение Авраам был вынужден вернуться в свой родной город Данциг в июне 1938 года после более чем трехлетнего пребывания в Дании, оставив жену и двоих детей. В ноябре 1938 года ему удалось пройти пограничный контроль, но ему снова было отказано в виде на жительство, и в марте 1939 года он снова оказался в Данциге. В мае он предпринял новую попытку вернуться в Данию, но получил отказ во въезде и в третий раз вернулся в Данциг. В марте 1940 года новый министр юстиции наконец выдал Аврааму Н. предварительный вид на жительство, чтобы подготовиться к реэмиграции. Как и большинство еврейских беженцев в стране в то время, он оказался в затруднительном положении из-за войны и получил гражданство только после 15 лет проживания.
Преступление Рихарда Р. заключалось лишь в том, что он женился, несмотря на то что ему было отказано в виде на жительство. Он имел венгерское гражданство, но родился в Германии и никогда не ступал на территорию Венгрии. Он не был бременем для государственной казны, не предпринимал попыток получить разрешение на работу и не нарушал никаких законов или правил. Его жена занималась индивидуальной трудовой деятельностью и могла его содержать, однако государственная полиция и Министерство юстиции были убеждены, что он намерен обосноваться в Дании и что именно он является реальной движущей силой бизнеса его жены. Несмотря на то что за ним велось строгое наблюдение, полиция так и не застала его на месте преступления. Однако ему отказали в продлении вида на жительство, и он был вынужден постоянно находиться в разъездах: из Венгрии в Данию, во Францию, обратно в Данию, обратно во Францию, в Швецию, обратно во Францию и затем в Бельгию, пока в Дании его окончательно не настигло начало войны. К этому времени многочисленные расходы на поездки разорили бизнес его жены.
В октябре 1938 года границы страны были закрыты для евреев из Германии и других регионов Центральной Европы, где антисемитские преследования могли привести к массовой эмиграции. Это означало, что евреи должны были обращаться за специальным разрешением на въезд в Данию, и такое разрешение выдавалось только в том случае, если у человека была виза в третью страну или он имел очень тесные родственные связи с Данией. Таким образом, бывшие граждане Дании могли получить предварительный вид на жительство для себя и своих детей. Однако супруги мужчин не могли получить такой вид на жительство. Прежде чем женщинам разрешалось въехать в Данию, они должны были либо подписать заявление о том, что не будут ходатайствовать о получении вида на жительство для своих мужей, либо им сообщали, что их супруги не могут рассчитывать на то, что последуют за ними до получения визы. В результате несколько уроженок Дании предпочли остаться в Третьем рейхе со своими семьями, что в итоге привело к фатальным последствиям. Датские власти, несомненно, считали свою оборонительную политику в отношении беженцев успешной. Число еврейских беженцев в Дании никогда не превышало 1000 человек, не считая молодежи из организации «Гехалуц» (сионистская международная организация, целью которой была подготовка еврейской молодежи к поселению в Палестине. – Примеч. ред.), совершавших алию (репатриацию. – Примеч. ред.) в Палестину.
Глава I.3
Невольное убежище: Франция и дилемма нелегальной иммиграции, 1933–1939 годы
Вики Карон
С 1933 по 1939 год политика Франции в отношении беженцев из Центральной Европы претерпела полную трансформацию. В первые месяцы после захвата Гитлером власти 30 января 1933 года французская политика в отношении беженцев была необычайно либеральной. В отличие от других западноевропейских стран, Франция приветствовала беженцев из Германии. Камиль Шотан, министр внутренних дел, вместе со своим коллегой на набережной Орсе Жозефом Поль-Бонкуром издал директивы французскому посольству и консульствам в Германии об отмене визовых требований для беглецов. Пограничной полиции было приказано беспрепятственно пропускать беженцев, а немецким эмигрантам был дан особый статус. Отчасти такая щедрость объяснялась тем, что кризис в Германии, как ожидалось, будет недолгим и что лишь небольшая часть из 525 000 немецких евреев действительно эмигрирует. Но она также была обусловлена дипломатическими факторами. В глазах французских государственных деятелей триумф Гитлера и последовавшие за ним репрессии против евреев и политических диссидентов, казалось, подтверждали обоснованность жесткой позиции в отношении Германии, которую Франция практически в одиночку отстаивала с 1919 года. Предоставление убежища жертвам «тевтонского варварства» казалось небольшой платой за благосклонность со стороны международной общественности, на которую рассчитывала Франция теперь, когда мир столкнулся с нацистской угрозой. В результате такого либерального отношения из 60 000–65 000 лиц, бежавших из Германии в 1933 году, во Францию прибыло не менее 25 000 человек, и около 85 % из них составляли евреи.