Однако французское правительство быстро отступило от этой либеральной позиции в ответ на растущую волну протестов среднего класса по поводу «нечестной конкуренции» со стороны немецких беженцев, многие из которых, особенно в течение нескольких недель после захвата власти Гитлером, смогли вывезти свои активы из Германии и открыть бизнес во Франции. Уже в июле 1933 года Министерство иностранных дел заявило, что беженцев больше нельзя принимать «массово в нашей стране», а в октябре либеральные визовые условия были отменены вовсе. Беженцам вновь было предложено обращаться за визами во французские консульства в Германии, а французским консульским работникам было предписано быть более разборчивыми при выдаче виз. Более того, теперь было решено полностью исключить статус беженца для некоторых категорий лиц. Во-первых, беженцы восточноевропейского происхождения, которые составляли до 50–60 % въезжающих во Францию, должны были считаться экономическими мигрантами и подлежали репатриации в страну происхождения. В декабре 1933 года было также решено, что отныне Франция будет принимать только беженцев, способных доказать наличие значительных независимых средств, поскольку министр труда, несмотря на прежние обещания, теперь заявил, что в нынешних экономических условиях беженцам не могут быть выданы разрешения на работу. Более того, беженцам из третьих стран также было отказано в визах, чтобы отучить соседей Франции выталкивать этих людей через границу. И наконец, несмотря на многочисленные дипломатические донесения об ухудшении положения немецких евреев, французским консульствам в Германии, а также французской пограничной полиции было предписано выдавать визы или удостоверения личности только тем лицам, которые смогут доказать, что они подверглись физическому насилию или им угрожает непосредственная опасность.
В дополнение к этим «внешним» мерам проверки были усилены и «внутренние» механизмы, в частности полицейский надзор на границе с Германией, и беженцам вообще запретили селиться в Эльзасе и Лотарингии, если у них не было там родственников или если они не считались неконкурентоспособными по отношению к местным бизнесу или рабочей силе. Восточноевропейских беженцев из Германии, уже находившихся во Франции, начали принудительно репатриировать в страны происхождения с помощью Comité National, еврейского комитета по делам беженцев. Более того, в конце 1934–1935 годов консервативные правительства Пьера-Этьена Фландена и Пьера Лаваля, стремясь резко сократить число иностранных рабочих, начали жесткие репрессии против всех иностранцев, не имевших статуса беженца. Получение и обновление удостоверений личности стало более сложным делом. Иммигрантов без трудовых договоров, которые не могли продемонстрировать независимые финансовые возможности, арестовывали по обвинению в бродяжничестве и заставляли уезжать.
6 февраля 1935 года администрация издала новый декрет-закон, согласно которому удостоверения личности иностранцев отныне действительны только в том департаменте, где они были выданы, а иностранцы, впервые запрашивающие удостоверения личности, должны предъявить доказательства их легального въезда в страну, что могли выполнить лишь немногие беженцы. Чтобы обеспечить соблюдение этого требования, 31 октября 1935 года правительство издало еще один закон-указ, который предусматривал строгое тюремное заключение сроком от шести месяцев до двух лет за неподчинение приказу о высылке.
Хотя эти репрессии не были направлены конкретно на беженцев, те были очень уязвимы, так как у большинства из них не было разрешения на работу, и лишь немногие могли соответствовать требованиям к месту жительства для продления удостоверения личности. В ноябре 1934 года сотрудники «Джойнт», главной еврейской организации по оказанию помощи, отметили, что уведомления о высылке рассылаются беженцам из Германии в рекордном количестве, и предупредили, что 15 000–17 000 беженцев грозит «массовая высылка». Беженцы стекались в префектуру полиции, известную как «дом слёз», пытаясь добиться продления срока действия постановлений о выдворении или высылке. Однако эти попытки, как правило, не увенчивались успехом, и тысячам беженцев было приказано покинуть страну. Тем, кто отказывался, грозил арест и тюремное заключение, а после освобождения они сталкивались с перспективой снова пройти весь цикл выдворения, высылки, ареста и тюремного заключения, поскольку у них не было возможности легализовать свой статус. По словам одного из экспертов по правовым вопросам Лиги за права человека и гражданина, если не отменить декретные законы, «тюрьма станет единственным убежищем для политических беженцев во Франции». Организации беженцев также сообщили о резком росте числа самоубийств среди беженцев, столкнувшихся с постановлениями о высылке.