– Ты мне обрадовался? – спросила Джозефина.
– Еще бы!
– Сначала я боялась. Больше всего переживала, когда думала… о тебе. Я так старалась измениться… под твоим влиянием.
– Не стоит вспоминать школьные дела. Все приличные люди понимают, что это досадное недоразумение. Забудь и двигайся дальше.
– Хорошо, – безмятежно согласилась она.
Джозефина была счастлива. Легкая свежесть и благоухающая сирень – это она, прелестная и непостижимая; надежный шероховатый камень уличной скамьи, ствол растущего рядом дерева – это он, строгий и сильный, такой близкий, ее заступник.
– Я так много размышляла о нашей предстоящей встрече, – помолчав, заговорила она. – Ты был так добр, что мне захотелось тоже сделать для тебя что-нибудь хорошее… то есть предложить какое-нибудь интересное занятие, которого ты еще не испробовал. Например, мы непременно должны покататься верхом под луной. Это так здорово.
Он не ответил.
– Я хорошо умею ладить с теми, кто мне нравится… Такое, конечно, бывает нечасто, – спохватилась она, – и не всерьез. В общем, если я действительно вижу, что мы с молодым человеком настоящие друзья, то не считаю нужным тратить время на толпу других. Мне хочется постоянно быть рядом, весь день, весь вечер. У тебя тоже так?
Он поерзал на скамье, а потом оперся локтями на колени, глядя на свои сильные руки. Его мягкий голос зазвучал глуше:
– Когда мне кто-нибудь нравится, меня даже танцевать не тянет. Куда приятнее просто побыть наедине.
Короткая пауза.
– Понимаешь… – он замешкался, хмуря брови, – если честно, я связан давними обязательствами со множеством людей… – Слова давались ему с трудом. – Через день я, между прочим, съеду из гостиницы. Меня пригласили пожить с компанией у знакомых, на речке. А завтра, кстати, сюда приезжает Адель.
Поглощенная своими мыслями, Джозефина слушала вполуха, но при упоминании этого имени у нее перехватило дыхание.
– Нас пригласили с ней вместе; вопрос практически решен. Естественно, я буду ежедневно приезжать сюда на тренировки.
– Понимаю. – У нее задрожали губы. – Ты не будешь… ты будешь с Адель.
– Да, верно… в каком-то смысле… Она, конечно… захочет с тобой повидаться.
Снова повисло молчание; он сцепил свои сильные, крупные пальцы, и она беспомощно повторила этот жест.
– Ты меня просто пожалел, – сказала она. – Тебе нравится Адель… гораздо больше…
– Мы с ней понимаем друг друга. Она, можно сказать, с детства остается моим идеалом.
– А к таким, как я, ты равнодушен? – Голос Джозефины дрогнул, будто от испуга. – Наверное, обо мне идет дурная слава из-за того, что я со многими целовалась.
– Дело не в этом.
– Именно в этом! – с горячностью возразила она. – Сейчас я расплачиваюсь за все. – Она встала. – Лучше отведи меня обратно, чтобы я могла потанцевать с теми, кто ко мне неравнодушен.
Вся в слезах, она почти бежала по аллее. На лестнице он ее обогнал, но она только покачала головой и сказала:
– Извини за мое легкомыслие. Я повзрослею… а сейчас получила по заслугам… так мне и надо.
Немного погодя Джозефина огляделась в поисках Дадли, но его нигде не было; тут она с ужасом поняла, что впервые в жизни потерпела поражение, решив завоевать молодого человека. Но любовь у всех, кроме самых юных, лелеется только любовью, и в ту самую минуту, когда Джозефина сообразила, что его интерес к ней был вызван простой доброжелательностью, она уверилась, что сердце ее ничуть не задето, – ранена только гордость. Нужно было срочно выкинуть его из головы, но хорошенько запомнить этот урок. Мужчины ведь бывают двух типов: с одними флиртуют, за других выходят замуж. При этой мысли она будто невзначай обвела неугомонным взглядом одну мужскую компанию и выделила мистера Гордона Тинсли, нынешнего баловня Чикаго и, по слухам, самого завидного жениха на всем Среднем Западе. До сегодняшнего вечера он не смотрел в сторону юной Джозефины. А десять минут назад пригласил ее прокатиться с ним завтра в автомобиле.
Но он был совершенно не в ее вкусе… и она решила отказаться. Нужно быть разборчивой; нельзя же ради получасового романтического приключения жертвовать возможностью, которая может перерасти в истинно серьезные отношения, – пусть не сейчас, но позже, когда настанет время. Она еще не знала, что ей впервые в жизни пришла в голову зрелая мысль, но дело обстояло именно так.
Оркестранты уже уходили со сцены, а знакомец из Принстона продолжал нашептывать ей на ушко, умоляя о ночной прогулке. Джозефина без труда определила, к какому типу относится этот юноша… а луна светила так ярко, что даже отражалась в окнах. Поэтому Джозефина немного смягчилась, взяла его под руку, и они отправились все к той же надежной скамье, которую она покинула совсем недавно, а там их лица обратились друг к другу двумя небольшими лунами под огромной белой Луной, что парила над Аппалачами; его рука нежно обхватила ее податливое плечико.