– Ты знала, что он женат? – допытывался мистер Перри.
Джозефина плакала, стиснув зубы; он отвернулся.
– Они жили раздельно, – прошептала она.
– Похоже, она знала, где его искать.
– Он ведь газетчик, – сказала ее мать. – Пускай позаботится, чтобы эта история не попала в газеты. Или, может быть, тебе следует вмешаться, Герберт?
– Я о том же подумал.
Говард Пейдж смущенно поднялся со своего места, не зная, как сказать, что ему хочется успеть на финал теннисного турнира. Мистер Перри проводил его до дверей, и после краткой, но серьезной беседы Говард кивнул.
Прошло полчаса. Ко входу подъезжали на автомобилях какие-то посетители, но им говорили, что хозяев нет дома. В послеполуденной летней жаре Джозефина ощутила пульсацию; вначале ей подумалось, что это жалость, потом – раскаяние, но в конце концов она поняла. «Надо от этого отгородиться, – говорила она в такт биению воздуха. – Какое мне дело? С его женой я, можно считать, незнакома. Он сам говорил, что…»
Мало-помалу Джон Бейли начал расплываться в тумане. Да кто он такой, в конце-то концов, – просто случайный знакомый, который на прошлой неделе заговорил с ней для того, чтобы похвалиться написанной пьесой. Их ничто не связывало.
В четыре часа пополудни мистер Перри позвонил в больницу Святого Антония, но смог добиться нужных сведений только от знакомого начальника медицинской части. Когда миссис Бейли сообразила, что дела ее совсем плохи, она позвонила в полицию, и копы, очевидно, подоспели вовремя. Она потеряла много крови, но при отсутствии осложнений…
Немного успокоившись, родители обратили свой гнев на Джозефину, которая вечно лезла в пекло.
– Одного не могу понять: зачем тебе знаться с людьми такого сорта? Разве обязательно гулять по задворкам Чикаго?
– Этот молодой человек не имел права сюда приходить, – бушевал ее отец, – и прекрасно это понимал.
– Да кто он вообще такой? – стонала миссис Перри.
– Он сказал, что ведет свой род от Карла Великого, – ответила Джозефина.
Мистер Перри хмыкнул:
– Мы как-нибудь обойдемся без потомков Карла Великого. В молодые годы следует общаться с людьми своего круга, пока не разберешься, кто есть кто. А с женатыми вообще нельзя связываться.
Но Джозефина уже пришла в себя. Она выпрямилась, и в глазах у нее появился колючий блеск.
– Ох, не смеши меня! – выкрикнула она. – С женатыми нельзя связываться! А женатым можно встречаться с посторонними женщинами?
Не в силах вынести очередную сцену, миссис Перри удалилась. Дождавшись, когда мать окажется за пределами слышимости, Джозефина пошла ва-банк:
– Не тебе меня поучать!
– Стоп! Я уже слышал от тебя нечто подобное и был неприятно поражен. К чему ты клонишь?
– Можно подумать, ты никогда и никого не приглашал на обед в отель «Ла-Гранж».
– «Ла-Гранж»… – Истина дошла до него не сразу. – Как же, как же! – Его разобрал смех. Потом он чертыхнулся, поспешил на лестничную площадку и позвал жену.
– Ну-ка сядь, – приказал он Джозефине. – Расскажу тебе одну историю.
Через полчаса мисс Джозефина Перри вышла из дому и отправилась на финал первенства западных штатов по теннису. На ней было одно из новых осенних платьев прямого покроя, с расклешенной по бокам юбкой и пышными белыми манжетами. У стадиона кто-то из знакомых сообщил, что племянник миссис Макрэй пока не может переиграть ветерана; тогда она вернулась мыслями к водевилю и немного пожалела о своем решении. Не увидев ее на сцене, люди могут заподозрить неладное.
Ее появление на трибуне было встречено громом неистовых оваций – на самом деле это завершился финал. Зрители устремились к центральному корту, чтобы поздравить чемпиона; подхваченная толпой, Джозефина оказалась как раз перед входом и столкнулась лицом к лицу с племянником миссис Макрэй. И не ударила в грязь лицом. С печально-трогательной улыбкой, как будто истосковавшись, Джозефина протянула ему руку и заговорила чистым, звонким голоском:
– Мы все ужасно переживаем.
На миг возбужденная толпа умолкла. Скромно потупившись и не выходя из образа, Джозефина попятилась; ее собеседник вытаращил глаза и глупо раскрыл рот; вокруг засмеялись. Рядом с ней возник Тревис де Коппет.
– Ну, отмочила! – воскликнул он.
– А в чем дело? Что…
– «Переживаем»! Он же выиграл! Впервые вижу, чтобы человек смог так собраться.
На премьере водевиля Джозефина все же сидела рядом с родителями. Повернув голову, она заметила Джона Бейли, стоявшего сзади. Вид у него был тоскливый, и она его пожалела, зная, что пришел он в надежде хоть одним глазком увидеть ее. Что ж, он, по крайней мере, увидел, что она не унизилась до подобной чуши.