Она успела забыть тот вечер и вообще все вечера, кроме нынешнего: ее заворожила магия голоса Джо Гормана, а все остальное вылетело из головы. Именно ему был обещан следующий танец; Джо собирался обучить ее словам новой песни. А Бэзил какой-то нелепый: несет всякую белиберду. Спору нет, он симпатичный, привлекательный и так далее, но… она не могла дождаться, когда закончится этот танец. Такая скучища!
На веранде заиграла мелодия «Так делают все», с нервными, частыми всхлипами скрипок.
– О, послушай! – оживилась Имоджен, распрямляясь и щелкая пальцами. – Ты рэг танцуешь?
– Постой, Имоджен… – Он начал догадываться, что от него ускользнуло нечто важное. – Давай переждем этот танец – потом скажешь Джо, что просто забыла.
Имоджен заторопилась:
– Ой нет, я не смогу!
Нехотя Бэзил поплелся за ней. Глупо вышло: опять у него развязался язык. Он мрачно дожидался одиннадцатого танца, чтобы показать себя с лучшей стороны. Теперь он уверовал, что влюблен в Имоджен. От самообмана у него перехватило горло – в точности как от желания и томления.
Перед одиннадцатым танцем он заметил, что от толпы готова отделиться какая-то группка, определенно избегавшая смотреть в его сторону. Парни перешептывались и спорили, нарочито умолкая при его приближении. Он услышал, как Джо Горман говорил Рипли Бакнеру:
– Всего-то на три дня. Если Глэдис не отпустят, позовешь Конни, ладно? А присматривать за нами будет… – Заметив Бэзила, он резко сменил тему. – И все вместе махнем к Смитам на фруктовую воду с мороженым.
Через некоторое время Бэзил отозвал Рипли Бакнера в сторонку, но так ничего и не вызнал: Рипли запомнил, как Бэзил этим вечером пытался увести у него Имоджен.
– Да ничего такого, – упорствовал он. – Мы к «Смиту» собираемся, честно… Как тебя угораздило губу поранить?
– Бритвой порезался.
Когда пришло время его танца с Имоджен, она повела себя еще более отстраненно, чем прежде, перебрасываясь загадочными фразами с другими девушками, которые передвигались по залу в конвульсивном ритме «Гризли-Бэар». Он опять повел ее к лодке, но место уже было занято; им оставалось только прогуливаться по причалу; Бэзил пытался поддерживать разговор, а она мурлыкала: «Ты мой влюбленный малыш…».
– Послушай, Имоджен. Когда мы сидели в лодке, хотел тебя спросить про игру на откровенность. Ты тогда по-честному отвечала?
– Ох, далась тебе эта нелепая игра.
До нее дошли слухи – причем не единожды, а несколько раз, – что Бэзил слишком много о себе возомнил, эта новость разлетелась столь же стремительно, как двумя неделями раньше – слухи о его достоинствах. Имоджен обычно соглашалась со всеми – и успела согласиться с пылкими заверениями кое-кого из ребят, что Бэзил гнусный тип. Да и как было не проникнуться к нему неприязнью – нужно же как-то оправдывать собственную переменчивость. Но Бэзил решил, что ему просто не повезло, – перерыв завершился прежде, чем он достиг своей цели; впрочем, он и сам не знал, к чему стремился.
Наконец во время того же перерыва правду открыла ему Маргарет Торренс, которую он обошел своим вниманием.
– Ты в поездку на Сент-Круа-ривер собираешься? – спросила она. И ведь прекрасно знала, что никуда он не собирается.
– Что за поездка?
– Джо Горман устраивает. Я с Элвудом Лимингом поеду.
– Нет, не собираюсь, – фыркнул он. – Меня не тянет.
– Вот как!
– Не люблю Джо Гормана.
– По-моему, он тебя тоже на дух не переносит.
– Неужели? Что он про меня наговорил?
– Да так, ничего.
– Нет, серьезно. Скажи, что он наговорил.
Потянув время, она ему ответила, будто бы с ленцой:
– Ну, они с Хьюбертом Блэром говорят, что ты возомнил… что решил, будто ты – верх совершенства. – Совесть у нее была неспокойна. Однако она не забыла, что он пригласил ее всего лишь на один танец. – Джо говорит, ты сам ему хвалился, что все девочки считают, будто ты – верх совершенства.
– Ничего подобного я не говорил, – вспылил Бэзил, – никогда!
Ясное дело: все это подстроил Джо Горман, воспользовавшись излишней разговорчивостью Бэзила (настоящие друзья смотрели на этот недостаток сквозь пальцы), чтобы только его растоптать. Весь мир вдруг превратился в сгусток подлости. Бэзил решил уйти домой.
В гардеробной его окликнул Билл Кампф:
– Эй, Бэзил, что у тебя с губой?
– Бритвой порезался.
– Скажи, ты на следующей неделе собираешься на пикник?
– Нет.
– Послушай, тут приезжает моя двоюродная сестра из Чикаго, и мама попросила найти для нее кавалера – только на выходные. Ее зовут Минни Биббл.
– Минни Биббл? – переспросил Бэзил с легким отвращением.