Оглядевшись вместе с другими в поисках хозяйки дома и не найдя никого похожего, Долли бочком прошла в гостиную и присоединилась к возбужденному девичьему хору шепотков и хихиканья. Такой же защитный кружок образовали мальчики, за исключением двух беззастенчивых шкетов лет восьми, которые, воспользовавшись смущением старших, мозолили им глаза, носились по комнате и пронзительно хохотали. Минуты тикали, но ничего не происходило; Джо и Бэзил переговаривались между собой свистящим шепотом, едва размыкая губы.
– Давай начинай, – бормотал Бэзил.
– Сам придумал – сам и начинай.
– Но компашка-то у тебя собралась. Чем так стоять, лучше сразу по домам разойтись. Скажи: давайте поиграем, а потом выбери себе какую-нибудь и веди в другую комнату.
Джо недоверчиво уставился на него:
– Ты что! Пусть девчонки начинают. Попроси Долли.
– Еще чего.
– Тогда Марту Робби, что ли?
Марта Робби, сорванец в юбке, не внушала им ни страха, ни благоговения; эту можно было попросить о чем угодно, как сестренку.
– Послушай, Марта, скажи девочкам, что сейчас будем играть в почту.
Марта в негодовании отпрянула.
– Ни за что! – сурово отрезала она. – Не буду я им ничего говорить.
В подтверждение своих слов она побежала к девочкам поделиться:
– Долли, угадай, чего хотел Бэзил? Он потребовал, чтобы…
– Замолчи! – не выдержал Бэзил.
– …Играть в почту…
– Замолчи! Ничего такого мы не требовали.
В этот миг прибыл кое-кто еще. По ступеням поднималось – не без помощи шофера – инвалидное кресло, а в нем восседал Карпентер Мур, старший брат Альберта Мура, того самого, которому Бэзил утром пустил кровь. На веранде Карпентер отказался от услуг шофера и ловко подкатил к собравшимся, надменно поглядывая сверху вниз. Недуг сделал из него тирана и скандалиста.
– Всем привет, – сказал он. – Джо, приятель, как поживаешь?
В следующий миг он нашел взглядом Бэзила, развернулся и подъехал к нему.
– Ты расквасил нос моему брату, – негромко выговорил он. – Увидишь, что будет, когда моя мать поговорит с твоим отцом.
Выражение его лица сразу переменилось: он засмеялся и как бы в шутку огрел Бэзила тростью.
– А чем вы тут, собственно, занимаетесь? Можно подумать, у каждого кошка сдохла.
– Бэзил хочет поиграть в «угадай кто».
– Ничего подобного, – стал отпираться Бэзил и поспешил добавить: – Это Джо придумал. Для того нас и позвал.
– Неправда! – с жаром воскликнул Джо. – Это все Бэзил.
– Где твоя мать? – обратился Карпентер к Джо. – Она знает, что здесь творится?
Джо попытался выкрутиться:
– Она не возражает… То есть она разрешила играть в любые игры.
Карпентер фыркнул:
– Не может быть. Родители не допускают таких пакостей.
– Я подумал, если просто так, от нечего делать… – слабо забормотал Джо.
– Он подумал, надо же, он подумал! – вскричал Карпентер. – Отвечай: ты когда-нибудь бывал на домашних праздниках?
– Бывал…
– Отвечай, если ты в самом деле бывал на домашних праздниках – в чем я сильно сомневаюсь, – то должен знать, чем там занимаются люди. Приличные люди.
– Слушай, пойди утопись в озере, а?
Все растерялись: эта фраза прозвучала издевкой, потому что Карпентер был парализован от пояса и ниже; он при всем желании не смог бы никуда пойти. Карпентер замахнулся тростью, но тут же одумался, потому что в гостиную вошла миссис Шуновер.
– Во что играем? – мягко спросила она. – В «угадай кто»?
Трость Карпентера легла к нему на колени. Он смешался, а некоторые – еще больше. Джо и Бэзил были в полной уверенности, что телеграмма сработала, а теперь оставалось только предположить, что миссис Шуновер их раскусила и вернулась. Но на ее лице не было и следа гнева или тревоги.
Карпентер быстро пришел в себя:
– Да, миссис Шуновер. Мы только начали. Бэзил водит.
– Я уж забыла, как в нее играют, – попросту сказала миссис Шуновер. – Кажется, под музыку? Давайте я буду вам аккомпанировать.
– Отлично! – воскликнул Карпентер. – Пускай теперь Бэзил возьмет подушку и выйдет в коридор.
– Я пас, – быстро отказался Бэзил, чуя подвох. – Пусть кто-нибудь другой водит.
– Тебе водить. – Карпентер был непреклонен. – Сдвигайте все диваны и кресла в один ряд.
Среди тех, кому не понравился такой поворот событий, оказалась и Долли Бартлетт. Она была сконструирована очень хитро, с удивительной способностью пробуждать эмоции, и сейчас весь ее механизм содрогался от вынужденного простоя. Долли чувствовала себя обманутой и обделенной, но всегда могла рассчитывать на появление решительного мужского персонажа. Он в любом случае нашел бы отклик в ее душе, но она не теряла надежды, что им окажется Бэзил, одинокий волк, обладавший в ее глазах романтической притягательностью. Она нехотя заняла место в одном ряду с другими, а миссис Шуновер тем временем стала наигрывать «Каждое движенье – это маленький рассказ».