– Я здесь пропаду! – зарыдала она. – С утра до вечера у всех на уме одно: танцульки и мальчики. С утра до вечера все разъезжают с мальчиками на автомобилях и целуются.
– Но я же знаю, что у моей дочурки нет таких привычек.
От неожиданности Джозефина немного замялась.
– Нет, так будут, – заявила она. – У меня слабый характер. Ты сама говорила. Я вечно иду на поводу у других, а эти мальчишки – совершенно аморальные типы, вот и все. Ты глазом моргнуть не успеешь, как меня совратят, и тогда ты горько пожалеешь, что не отпустила свою дочь в Островную Ферму. Ты горько пожалеешь…
Она целенаправленно доводила себя до истерики. Мама в смятении обхватила ее за плечи и заставила сесть в кресло.
– В жизни не слышала такого вздора. Будь ты помоложе, я бы тебя отшлепала. Прекрати капризничать, или будешь наказана!
Вдруг слезы у Джозефины высохли, и она гордо вышла из комнаты. Наказана! Да ее все лето наказывали, а теперь не хотят – нипочем не хотят отправлять ее в ссылку. Как же она устала от этих споров! Вот если бы задумать и воплотить что-нибудь по-настоящему хитроумное, чтобы ее навечно отправили…
Через четверть часа мистер Малькольм Либби, будущий новобрачный, столкнулся с ней в глухом уголке сада. Он без устали вышагивал по дорожке, настраиваясь на репетицию, которую назначили на четыре, и на саму церемонию, что ожидала его двумя часами позже.
– А, привет! – окликнул он Джозефину. – Постой, что случилось? Никак ты плачешь?
Малькольм опустился на скамью, преисполнившись жалости к младшей сестренке своей невесты.
– Я не плачу, – всхлипнула она. – Я просто схожу с ума.
– Из-за того, что Констанс уезжает? Ты не веришь, что я буду о ней заботиться?
Он склонился вперед и погладил ее по руке. Заметь он мимолетное выражение ее лица, ему бы стало не по себе, поскольку оно любопытным образом роднило ее с одной из главных героинь «Фауста».
Когда она заговорила, голос ее звучал спокойно, почти хладнокровно и в то же время с нежной грустью:
– Нет, не из-за этого. Причина в другом.
– Поделись со мной. Возможно, я тебе помогу.
– Я плакала… – она выдержала деликатную паузу, – я плакала из-за того, что Констанс выпало такое счастье.
Через полчаса, когда начало репетиции задерживалось уже на двадцать минут, обезумевшая невеста металась по саду и неожиданно наткнулась на эту парочку: Малькольм Либби обнимал за плечи Джозефину, страдавшую, судя по всему, от безутешной печали, а на его лице застыло выражение отчаянной тревоги, какое прежде было ему несвойственно. Испустив сдавленный крик, Констанс упала без чувств на садовую дорожку.
Переполох не утихал битый час. Вызвали врача: двери заперли; мистер Малькольм Либби, в полуобморочном состоянии, весь в испарине, снова и снова повторял миссис Перри, что он все объяснит Констанс, как только ему позволят ее увидеть. Джозефина, поджав губы, сидела в какой-то комнате и выслушивала суровые упреки родни. Шумно прибывали гости; в последнюю минуту конфликт кое-как загладили, Констанс и Малькольм сомкнули объятия, а Джозефина, так и не прощенная, стала натягивать платье.
Потом в торжественной тишине, под звуки музыки, главная подружка невесты, скромно потупившись, следовала за сестрой в гостиную меж двух шеренг собравшихся. Венчание получилось трогательным, с ноткой грусти; сестры – светленькая и темноволосая, одна лучше другой – составляли дивный контраст. Джозефина повзрослела и сделалась ослепительной красавицей, на радость доморощенным пророкам; она стояла – рядом с сестрой – на пороге лучезарного будущего.
Свадебный банкет был таким шумным, что Джозефины хватились не сразу. Миссис Перри почувствовала неладное часов в девять, но задолго до этого посыльный оставил в дверях записку, отправленную с вокзала:
Дорогая мамочка, Эд Бимент подвез меня на своем автомобиле; я уезжаю в Островную Ферму семичасовым поездом. Дала телеграмму экономке, чтобы меня встретили, так что не волнуйся. Я знаю, что вела себя кошмарно; мне стыдно смотреть людям в глаза, и я решила сама себя наказать, вернувшись к простой жизни. Вообще говоря, это только на пользу девушке в шестнадцать лет; по зрелом размышлении ты со мной согласишься.
С нежной любовью, Джозефина.
Ну что ж, думала миссис Перри, может, оно и неплохо. Муж ее кипел от ярости, а сама она так устала, что не чувствовала в себе сил улаживать очередной скандал. В конце-то концов, тихое местечко – это лучший выход.
Женщина с прошлым
Когда школьный автомобиль медленно проезжал по Нью-Хейвену, две юные пассажирки встрепенулись. Джозефина и Лиллиан стали бросать откровенные томные взгляды на студентов, разгуливающих по трое-четверо, и на скопившиеся у светофоров компании побольше, которые сворачивали шеи, провожая взглядами плывущие мимо девичьи головки. Посчитав знакомцем одинокого, неспешно бредущего пешехода, девушки отчаянно замахали ему руками, из-за чего у ошеломленного паренька отвисла челюсть, и лишь когда они уже заворачивали за угол, он спохватился и неопределенно махнул в ответ. Они расхохотались: