– Наверное, многие из присутствующих здесь молодых людей считают вас эталоном, – сказала она. – Будь я юношей, мне бы захотелось стать таким, как вы. Одно только плохо: мне бы ужасно докучали девушки, которые бы вечно в меня влюблялись.
– Это не так, – просто сказал он. – Такого не случается.
– О, ни за что не поверю – они просто скрывают свои чувства, потому что слишком благоговеют и к тому же боятся Адель.
– Адель не стала бы мешать. – Он поспешил уточнить: – Случись такое на самом деле. Она не принимает эти вещи всерьез.
– Вы с ней помолвлены?
Он слегка нахмурился:
– Я считаю, с этим не надо спешить.
– Я тоже, – с готовностью подхватила Джозефина. – Лучше найти одного надежного друга, чем сотню поклонников, которые расталкивают друг друга локтями.
– А разве не этим занимается вся толпа, которая ходит за вами по пятам?
– Какая толпа? – невинно спросила она.
– За вами увивается половина второкурсников.
– Вероломные соблазнители. – С ее стороны это было черной неблагодарностью.
Джозефина лучилась счастьем, отмечая новую прелесть этого здания и эффектно кружась в объятиях хозяина бала. Даже то счастливое обстоятельство, что никто не разбивал их пару дольше обычного, объяснялось пиететом, который Дадли внушал ее свите; но в конце концов его сменил кто-то другой, и Джозефина словно упала с небес на землю. На этого паренька явно произвело большое впечатление, что с нею потанцевал сам Дадли Ноултон; манеры его сделались еще обходительнее, и эти модуляции восторга навеяли на нее скуку. Скорее бы, в мечтах говорила себе Джозефина, Дадли Ноултон снова подхватил ее за талию, но вот миновала полночь, которая потянула за собой еще один час, и Джозефина уже стала склоняться к мысли, что он просто оказал ей внимание как соученице Адель. Не иначе как после их танца Адель в красках расписала ему прошлое Джозефины. Когда же он в конце концов направился к ней, она подобралась и сосредоточилась, а это состояние всегда придавало ей внешней мягкости, нежности и скромности. Но вместо танца Дадли Ноултон отвел ее к шкафчикам:
– У Адель небольшая авария. Она оступилась на лестнице у гардероба, слегка подвернула лодыжку и порвала чулки. Нельзя ли ей одолжить у вас пару чулок – вы ведь остановились поблизости, а мы довольно далеко, в Лаун-клубе.
– Конечно-конечно.
– Я вас подвезу – автомобиль у входа.
– Но вы так заняты; не стоит беспокоиться.
– Это не обсуждается, я вас подвезу.
В воздухе повеяло дыханием оттепели; хрупкое и прозрачное предчувствие весны плыло над кронами вязов и карнизами домов, чья холодная нагота неделю назад только нагоняла тоску. Ночь прониклась аскетизмом, как будто дух мужского соперничества заполонил весь этот городок, куда в течение трех столетий мужчины направляли свои силы и чаяния, чтобы примкнуть к избранным. И все это олицетворял Дадли Ноултон, деятельный и талантливый, который сидел рядом. Джозефине показалось, что до него она вообще не встречала настоящих мужчин.
– Прошу вас, зайдите, – сказала она, когда он поднялся вместе с ней на крыльцо. – Здесь уютно.
В темной гостиной горел камин. Сбежав вниз с парой чулок, Джозефина остановилась рядом с Дадли и стала вместе с ним смотреть на огонь. Затем, не говоря ни слова, взглянула на него, опустила глаза и снова подняла взгляд.
– Вы захватили чулки? – спросил он, чуть отстранившись.
– Конечно. – Она затаила дыхание. – Я быстро управилась: за это надо поцеловать.
Он засмеялся, словно Джозефина удачно пошутила, и пошел к дверям. Когда они сели в автомобиль, она все еще улыбалась, загнав разочарование глубоко внутрь.
– Замечательно, что мы познакомились, – заявила она. – Даже не могу выразить, сколько мыслей я у вас почерпнула.
– Но у меня нет никаких мыслей.
– Нет, есть. Хотя бы то, что не нужно заключать помолвку, пока не придет время. Мне еще не доводилось беседовать с таким мужчиной, как вы. Наверное, в противном случае у меня был бы другой ход мыслей. Я только сейчас поняла, что во многом заблуждалась. Раньше я хотела быть предметом восхищения. Теперь хочу помогать людям.