- Да, я знала, что ты вспомнишь, Кегли.
Кегли - самая тощая из троих, скелет в прямом и переносном смысле. Я слышала истории о безкожих, смотрела голофильмы о них, даже изучала на обязательных занятиях, но ничто не подготовило меня к тому, чтобы увидеть одну из них вблизи. Болезнь Кали видна явственно. Ее щеки впали, предплечья забинтованы, кусочков кожи на голове не хватает, но в остальном она могла бы быть обычным космическим волком. Кегли уходит в противоположную крайность.
Едва ли сантиметр кожи все еще держится на ее телесной основе. Даже просто паря в воздухе, она окружена тонкой дымкой крови. Я могу только представить, в какой агонии она была бы, окажись в обычной гравитации и сделай хоть шаг. Учитывая, что она - освежеванное, высушенное мясное существо из моих самых темных кошмаров, я поражаюсь, насколько беспечно двое других разговаривают с ней. Но для них это, наверное, просто обычная жизнь, правда?
Та, чьего имени я до сих пор не знаю, по чистой жути внешности находится где-то посередине между подругами. У нее полностью отсутствует нос. Я не знаю, с какой медицинской целью удаляют нос или симптомом какой болезни является отсутствие носа.
Она, как и Кегли, голая, но ее тело больше похоже на лоскутное одеяло. У нее сохранилось много собственной кожи, и даже целая грудь, но большие куски ягодиц и ног просто отсутствуют, а предплечья замотаны бинтами, как у Кали. Еще один бинт обматывает ее голову - я полагаю, там тоже чего-то не хватает.
Вот она - пестрая команда ночного кошмара.
- Да, - продолжает Кали, - мы ее взяли тепленькой. Всю ее команду вынесли при ударе. Даже не пришлось брать плазменные резаки к переборкам, если можешь в это поверить. Эта гребаная телка просто открывает шлюз, руки вверх и говорит...
Кегли вступает. Я впервые вижу, как движется ее безгубый рот. Это мрачная пародия на здоровые человеческие движения. Мне неприятным образом это напоминает кукольную анимацию, которую я смотрела в детстве.
- Леди, я хочу оказать вам услугу! - говорит Кегли, подражая пилоту, про которую они рассказывают.
- Почему я никогда не слышала эту историю раньше? - спрашивает Безымянная.
- Потому что ты никому в пизду не нужна, - выплевывает Кали. - Но можешь послушать сейчас. Можешь поверить, что эта телка заявила, будто за ее груз мы не получим нормальных денег, и что лучше бы мы отпустили ее дальше в Тафра-Нэлл, и там она продаст все сама?
- И как она себе это представляла? - спрашивает Безымянная.
Кали пожимает плечами.
- Она сказала, что знает всех торговцев, и все такое, а после вернется, и поделится с нами. Мол, пятьдесят процентов от сделки после продажи стоит больше, чем весь груз целиком на черном рынке.
Так, у тебя все хорошо получается?
Что... что ты имеешь в виду?
Ты получила немного воздуха. Немного света. Пора снова закрыть трубу.
Я энергично мотаю головой.
Нет, нельзя. Они услышат.
Все будет нормально. Я проведу тебя. Я же пока не подвела, правда?
Может, это будет тот самый случай. Вдруг в этот раз ты ошибаешься?
Я - это ты, глупышка. Я - та твоя часть, которая все делает. Та, у которой не леденеют кишки, когда нужно действовать. Так что просто продолжай мне доверять.
- И как отреагировала Сарк? - спрашивает Безымянная.
- Как думаешь, тупица?
Безымянная склоняет голову набок.
- Можешь выебать мне мозг, если хочешь, Кали, но тут пятьдесят на пятьдесят. Либо она сразу переломала телке ноги, либо ей понравилось, и она согласилась.
- Она тебя сделала, Кэл, - говорит Кегли, немного отвлекшись от разговора и листая медицинский журнал.
Кали пожимает плечами.
- Да. Ладно. Это было первое. Или второе. Бля. Я вечно их путаю. Какое куда?
- Я запоминаю так: "второе" - оно же "следующее", потому что идет следом, - говорит Кегли.
- Тогда это... это было...
Пальцы Кали танцуют в воздухе, и она, кажется, пытается в уме вычислить дифференциальное уравнение. Наконец она вскидывает руки.
- Да в жопу. Я просто расскажу, что сделала Сарк. Та пилотесса сбежала. Я бы сразу могла сказать, что она свалит. Утащила все. Вот это была наглость. Я имею в виду, мы с тобой знаем Сарк, знаем, как она слушает свое нутро, следует за эмоциями. Мы знаем, когда ее можно испытывать, а когда нет. Но можешь ли ты представить, имея всю свою кожу, смотреть в ее рябое, блядь, лицо и врать, врать и улыбаться?