Мизинец Дина, а немногим позже и вся его ладонь зашевелилась, нащупывая простынь. Его веки приподнялись, взгляд был затуманен. Парень не понимал, где он находится. Карие глаза расширились от страха, пока его взгляд не нашел Киару.
— Привет, — прошептала девушка, привставая с кресла.
Дин облегченно выдохнул, ощущая в груди ноющую боль. Его лицо скривилось, а мышцы живота напряглись.
— Расслабься. Из тебя пару часов вытаскивали осколки пуль, дай себе отдохнуть хоть раз, — шутливо произнесла Киара и остановила парня от вставания прикосновением к его плечу.
Он с интересом стал разглядывать Ки, подмечая опухшее от слез лицо, покрасневшие глаза и бледноватые губы с застывшей кровью.
— Что случилось? — еле слышно проговорил Дин.
Киара не отвечала ему, спрятав от него свой взгляд. Она просто не могла произнести вслух то, что произошло. Когда слова выйдут наружу, тогда Ки признает, что это была реальность. У неё не хватало смелости принять этот факт. Внутренние органы зажимались, как только она собиралась рассказать. Слова попросту застревали в её горле.
Дин обхватил её руку, немного сжал, вложив в этот жест всё своё сочувствие. Парень заметил работающего Брайра в другом конце подвала, пытаясь глазами разыскать и других членов семьи Винздор, но не находил.
— Мне жаль, Ки, мне так жаль, — дрожащим голосом сказал тот, безысходно поджимая губы.
— Я рада, что ты здесь, Дин.
Девушка присела на край его койки и стала разглядывать их ладони, лежащие вместе.
Дни тянулись медленно, словно кто-то добавил лишние часы в сутки. Безликие выжидали, пытались оправиться после случившегося четыре дня назад. Впервые за существование организации люди по-настоящему ощутили насколько мир был разбит. В этой непроглядной тьме они не видели ни намека на света. Они чувствовали себя опустошенными и в дополнение одинокими. Ничто не помогало безликим вновь почувствовать стремление продолжать борьбу. Безликие хотели сдаться, но не признавались в этом. С каждым часом это всё больше походило на опасную игру, в которой не осталось лазеек для них, и лучший способ остаться в живых — просто проиграть.
На рассвете четвертого дня первые безликие готовились к отъезду. В их число входило всего семеро человек, в том числе и Дин, организм которого нуждался в большей дозе антибиотиков.
Они собирались выехать в утренний час пик, дабы не привлекать всеобщего внимания военных, разгуливающих по улицам Эдмонтона. Да и на границе города было поспокойнее в это время суток. Пока их готовили к отправлению, Киара беспрестанно разговаривала с Дином о всяких мелочах, чтобы отвлечь их обоих от плохих мыслей. Никто не знал, смогут ли они безопасно переехать границы города и беспрепятственно доехать до штаба.
Сзади к Киаре подошел Брайр, с аккуратностью положил руку на плечо сестры и сообщил, что люди готовы к отбытию.
— Береги себя, — попрощалась Киара, напоследок крепко сжав ладонь Дина, прежде чем его подняли на ноги.
— Ты тоже, — прошептал парень.
Химлоук еле выдавил из себя улыбку. В темных глазах глаза горела тоска и сожаление. Он не переставал постоянно чувствовать сожаление о том, что случилось с её родными. Парень наверху лестницы всего на секунду оглянулся на Киару. Девушка обнимала себя за плечи, пытаясь не думать о том, что может в последний раз видит Дина.
Оставшиеся безликие собрались внизу, чтобы проводить семерых человек. Все молчали, не смели сказать даже слово. Они были напуганы и этот страх темнотой поглотил тайное убежище. Со стороны всё это больше походило на похороны.
Металлическая дверь с хлопком закрылась. Ещё большая тишина оглушительно ударила по напуганным людям. Пару минут безликие простояли, смотря на выход, прежде чем молча разойтись. Завтрашним утром уедут вдвое больше людей. И кто сумеет пробраться, а кто нет — безликие узнают лишь прибыв в северо-западный штаб.
Близился вечер. Киара с Брайром молча сидели на узкой кровати, слушая приглушенную музыку из старого радио. Песни передавались из убежища, в котором находилось большее количество безликих. Почти все, кто были разделены в то место, сумели выжить и добраться до Калгари, самого населенного города провинции Альберты. Они рисковали, сделав получасовую передачу песен. Но Алистер, находящийся в Калгари, чувствовал, что так будто правильно для его людей, сердца которых были разбиты и выпотрошены болью. Инструментальная мелодия, включавшая в себя ноты пианино и нескольких скрипок, придавала тишине особую тоску. Она будто вынуждала вспоминать людей, что не одолели битву той снежной ночью. Без стыда дотрагивалась до тончайших струн души и словно бы играла на них, задевая болезненные людские чувства. Хрипловатый мужской голос исполнителя успокаивал, будто бы он пел колыбельную. Киара, не заметив того, погрузилась в сон, крепко обнимая Брайра.