Олли рассмеялся.
— Я не из тех идиотов в парикмахерской, которые верят в твою жалкую ложь. Это жалкий клочок земли в глуши с несколькими тощими коровами, парой цыплят и домом на грани развала. Не такое уж большое наследие.
Сандер покраснел. Очевидно, он сильнее переживал, что его драгоценное наследство потерпело крах, а не из-за того, что решил убить невестку, чтобы сохранить свой секрет.
— У нас выдалось несколько неудачных лет, вот и все, — пробормотал он.
Олли послал Винтер торжествующий взгляд.
— Без денег от страховой компании Сандер потерял бы все. Вот почему он хотел, чтобы я убил твою маму.
— Нет, — прохрипел Сандер, снова пытаясь с трудом сесть. — Не слушай его…
Пищащие аппараты пронзительно предупредили, когда старик дернул за провода, и с быстротой, заставшей Винтер врасплох, Олли наклонился вперед и ударил рукояткой пистолета по голове Сандера. Он попал прямо в забинтованное место, где пуля задела его почти неделю назад.
Вскрикнув от боли, Сандер упал обратно на подушку, его глаза закрылись, а звуковые сигналы стихли.
— Что ты делаешь? — Винтер задыхалась, потрясенная неожиданным нападением.
Не стоило. Теперь она знала, что Олли убил ее маму и, несомненно, еще четырех человек. Он был жестоким социопатом. Но знать правду и принять ее — две разные вещи.
Она знала его так долго. Как могло случиться, что Винтер никогда не подозревала, что за застенчивой улыбкой скрывается злое сердце?
— Заставил его замолчать. — Олли облокотился на перила кровати, изучая бледное лицо Сандера без всяких эмоции. — Надеюсь, он умрет. Если нет, я вернусь и прикончу его. — Он выпрямился и повернулся к ней лицом. — После того, как закончу с тобой.
— Закончишь со мной? — Во рту у нее так пересохло, что она с трудом выговаривала слова. — Что это значит?
Он шагнул к Винтер, прижав кончик пистолета к ее боку.
— Мы собираемся покинуть больницу. Ты будешь улыбаться, кивать и убеждать всех, что тебе приятно быть со мной. — Олли вонзил оружие в ее плоть, достаточно сильно, чтобы оставить синяк. — Поняла?
Мысли Винтер неслись вскачь. Какая-то часть ее сознания понимала, что она должна кричать о помощи. По правилам не следует безропотно отправляться в уединенное место с сумасшедшим безумцем, верно? Зачем облегчать задачу Олли? Но другая часть ее сознания предупреждала ее не делать глупостей. Ее дедушка может очнуться и сообщить в полицию. Или Ноа приедет за ней…
Пистолет вошел еще глубже, и Винтер поморщилась от боли.
— Да, я поняла.
Олли обнял ее за плечи, спрятав пистолет и притянув ее к себе. Любой, кто посмотрел бы в их сторону, решил бы, что они пара, поддерживающая друг друга во время стресса. Обычное зрелище для людей, входящих и выходящих из отделения интенсивной терапии. Винтер надеялась, что кто-нибудь заметит, что Олли прижимает ее к себе слишком близко и что его лицо раскраснелось от волнения. Малейшее отвлечение внимания, как она надеялась, придаст ей смелости, чтобы попытаться сбежать.
Но все шансы быть замеченными улетучились, когда он свернул в сторону от главного коридора и вошел в распашную дверь. Мгновение спустя они уже спускались на служебном лифте.
Глава 30
Винтер с трудом дышала. Паника, которую она отчаянно пыталась сдержать, накатила на нее, когда они вышли из лифта. Теперь совершенно очевидно, что никто не бросится на помощь. Она осталась один на один с психопатом, у которого все основания желать ее смерти.
Подойдя к узкой задней двери, Олли воспользовался ключом, который, решила Винтер, ему дали для проведения ремонтных работ. А может, он его украл. В любом случае, они миновали персонал и посетителей, пока он вел ее к своему фургону, припаркованному всего в нескольких больницы.
Винтер тихонько застонала, когда Олли открыл заднюю дверь фургона и втолкнул ее в темноту. Она всегда относилась к жизни с оптимизмом и ценила ее. Но вот сейчас, когда подумала о своей смерти, то поняла, как сильно хочет жить.
Она мечтала зайти в свой ресторан и почувствовать запах теплого хлеба. Хотела проводить вечера, работая в теплицах, собирая сочные овощи и копаясь пальцами в богатой земле. Она хотела засыпать в объятиях Ноа, чтобы его мягкое дыхание касалось ее лица.
Она хотела состариться, жалуясь, что у нее болят колени и что мир уже не такой, как прежде.
Олли заставил ее пройти мимо аккуратно сложенных инструментов и запчастей. Затем, когда они подошли к сетчатому барьеру, защищавшему водителя от груза в кузове, он заставил ее сесть на узкий выступ.