Эдгар приподнял бровь.
— Почему она разбила твою машину бейсбольной битой?
Эрика пожала плечами. Какая-то ее часть ликовала, когда Лорел потеряла контроль. Это показало, что ей не все равно. Другая часть ужаснулась насилию. Лорел была беременна. Ей нужны мир и спокойствие. Совершенно очевидно, что прекращение отношений было к лучшему.
— Она разозлилась, что я не отвечаю на ее звонки, — пробормотала Эрика.
На его узком лице появилось лукавое выражение.
— Значит, ты отказалась от своей любви, чтобы ее наказать?
— Нет, я надеялась, что она сможет найти покой в своем браке, чтобы защитить своего не рожденного ребенка. — Она печально покачала головой. — Единственное, в чем мы все могли согласиться, так это в том, что Винтер важнее наших мелких дрязг.
Усмешка Эдгара угасла, его плечи опустились.
— Винтер.
Эрика изучала мужчину, который служил ей досадной помехой с тех пор, как она приехала в Ларкин, и внезапно поняла, что сейчас самое время задать вопрос, который преследовал ее долгие годы.
— Почему ты отправил Винтер на терапию в мою группу? — спросила она. — Ты никогда меня не любил.
— Нет, ты мне не нравилась, — с готовностью согласился он. — Но ты была лучшей, и, что еще важнее, я знал, сделаешь все, что в твоих силах, чтобы Винтер преодолела горе. Именно этого я хотел для своей дочери.
Эрика поверила ему. Когда Лорел ждала ребенка, она сомневалась, что Эдгар будет хорошим отцом. Но Эрика должна признать, что сильно удивилась, когда он взял на себя заботу о Винтер после смерти Лорел. Эдгар оказался не самым внимательным отцом, но он дал ей стабильный дом и безусловную любовь.
— Тогда почему ты настоял на том, чтобы она покинула группу? — спросила она. — Винтер нравилось быть там с другими детьми. Это помогло ей понять, что она не одинока в потере родителя.
Эдгар отвернулся.
— Я не хотел, чтобы к ней применяли гипноз.
— Почему нет? Это важная часть терапии для пациентов, которые борются с травматическими воспоминаниями.
— Если хочешь знать, мой отец был убежден, что ты намеревалась исказить ее воспоминания, чтобы наказать меня, — пробормотал он, как будто ему неудобно признавать правду. — И поскольку он оплачивал счета, у меня не осталось выбора, кроме как прекратить сеансы Винтер.
Эрика растерянно моргнула.
— Как я могла изменить ее воспоминания?
Он нетерпеливо хмыкнул.
— Мой отец с подозрением относился к любому виду терапии. Он думал, ты попытаешься убедить Винтер, что я имею отношение к смерти ее матери.
Эрика сузила глаза. Неужели Сандер Мур подозревал, что его сын в этом замешан? И что сеансы гипноза раскроют воспоминания, которые Винтер бессознательно пыталась подавить?
Опасная вереница мыслей вернула Эрику к причине, по которой она сейчас стояла в холле деканата вместо того, чтобы отправиться домой на поздний ужин с заслуженной бутылкой вина.
— Я хочу знать почему ты соврал мне о ночи, когда погибла Лорел?
Эдгар в замешательстве уставился на нее, выглядя озадаченным неожиданным вопросом.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
— После убийства Лорел я пришла к тебе, — напомнила Эрика ему. Это случилось во время поминок, которые он организовал через неделю после похорон. Поминки больше походили на светское мероприятие с болтливыми гостями, которые потягивали коктейли и обсуждали последние сплетни из колледжа. Она страдала от горя и гнева, желая наброситься на кого-то. Нет, не на кого-то. На конкретного человека. Если бы он постоянно не отталкивал Лорел, она бы не оказалась в Пайке той ночью. Она не была бы мертва. И вот она загнала Эдгара в угол на кухне и прямо потребовала сказать, виновен ли он в убийстве своей жены. — Я хотела знать, где ты находился той ночью.
Замешательство Эдгара сменилось раздраженным выражением рассеянного профессора.
— Я же сказал тебе, что был в своем кабинете.
— Да, именно так ты и сказал. Кроме того, ты заявил, что у тебя есть доказательства, если они мне понадобятся. Я тогда не придала этому значения.
Эдгар потянулся вверх, как будто намереваясь разгладить галстук, которого не было.