Схватив контейнер, она открыла крышку и взяла толстую пачку бумаг, сложенную внутри.
Беглого взгляда хватило, чтобы понять, что это какой-то официальный документ. Вверху значилось название адвокатской конторы, а ниже — куча слишком сложных слов, которые стоили 125 долларов в час.
Завещание.
Завещание ее матери.
Пролистав страницы, Винтер смогла расшифровать достаточно юридических терминов, чтобы понять, что большая часть того, что ей говорили о завещании, правда. Лорел создала трастовый фонд для Винтер. Она передала деньги колледжу на стипендию в области искусства и еще несколько небольших пожертвований местным художникам. Однако Винтер поразило то, как много завещано Тоне Нокс. Пятнадцать тысяч долларов — это больше, чем просто помощь нуждающемуся студенту в колледже. Неудивительно, что Тоня надеялась на эти средства открыть собственную студию. А еще наследство досталось ее отцу.
Сто тысяч долларов.
Для молодой женщины не так уж необычно иметь большую страховку жизни. Двести тысяч долларов — это лишь малая часть того, что она могла бы заработать, если бы работала полный рабочий день тридцать лет, или стоимость ухода за детьми и мужем. Что удивило Винтер, так это то, что ее отец все годы, пока она жила дома, едва сводил концы с концами.
Они не бедствовали. Ее отец получал приличную, если не сказать огромную, зарплату. И никогда не возникало сомнений в том, что на столе будет еда, а Винтер сможет иметь красивую одежду и заниматься любым хобби. Она брала уроки игры на фортепиано, танцев, каждое лето проводила неделю в драматическом лагере. Но ее отец носил одежду с распродажи, они никогда не ездили в отпуск, а когда ей исполнилось шестнадцать, Винтер поняла, что ей придется купить собственный автомобиль. Кроме того, отец дал ей понять, что если она хочет учиться в колледже, то только в Гранте, где обучение будет бесплатным.
Так куда же ушли деньги?
Положив завещание в коробку, Винтер закрыла шкаф и пошла обратно наверх. Она не знала, лучше или хуже ей стало теперь, когда заглянула в таинственные коробки, но она чувствовала себя более… цельной. Как будто в ее сердце заполнилась пустота.
Наброски в альбомах служили вещественным доказательством того, что ее мама заботилась о дочери. И что она проводила бесконечные часы, наблюдая за Винтер, пока та росла от младенца до девочки.
Войдя в гостиную, Винтер обнаружила, что двое мужчин стоят в нескольких футах друг от друга, а в воздухе витает напряжение. Вполне предсказуемо, учитывая, что Ноа пытался выяснить, не замешан ли ее отец в убийстве своей жены.
Когда она подошла и встала рядом с Ноа, отец бросил на нее усталый взгляд. Она никогда не видела, чтобы он выглядел таким измученным.
— Ты нашла, то что искала? — спросил он.
— В некотором роде. — Винтер облегченно вздохнула, когда Ноа обхватил ее за плечи. Молчаливое обещание, что ей не придется делать это в одиночку. Именно то, что ей сейчас нужно. — У меня есть вопрос.
Эдгар нахмурился.
— О твоей матери?
— О ее завещании.
— Ох. — Эдгар испытал странное облегчение. — Все довольно просто. Твое наследство поместили в траст до достижения тобой восемнадцати лет, и тебе полагались любые доходы от продажи картин твоей матери. Я предпочел оставить ее коллекцию в колледже, а не пытаться ее продать. Я предполагал, что ты захочешь сохранить ее в семье.
Винтер испытала глубокое облегчение от того, что коллекция ее матери не была разделена и продана. Она понятия не имела, сколько та может стоить, но не готова расстаться ни с чем из нее.
— Дело не в моем наследстве, — сказала она, устремив взгляд на отца. — Речь о твоем.
Она явно застала его врасплох.
— О моем?
— Ты получил сто тысяч долларов.
— Да. — Он кивнул, выглядя смущенным. — Это то, что предложил агент по страхованию жизни. У меня такая же сумма в полисе.
— Это большие деньги. — Она окинула взглядом комнату, которая превратилась из уютной в обшарпанную. Ковер износился, мебель покосилась, а обои начали отклеиваться. — Что с ними случилось?
Эдгар пожал плечами.
— Я пожертвовал нескольким благотворительным организациям и расплатился за этот дом, чтобы тебе никогда не пришлось беспокоиться о жилье. Твоя мама хотела бы этого для тебя.
Винтер молча подсчитала, что все равно должно было остаться не менее пятидесяти тысяч долларов.
— А остальное?
— Я отдал их твоему дедушке.
Он говорил абсолютно спокойно, как будто Винтер должна понимать, что деньги предназначены старику.