Нет, проснуться в объятиях Ноа не стало сюрпризом, но удивило то, что она увидела отблеск света за занавесками, прикрывающими окна. Над горизонтом забрезжил рассвет.
Это означало, что она проспала всю ночь.
Чего никогда с ней не случалось.
Никогда, до сегодняшнего дня.
Она просыпалась в 23:11 с той ночи, когда погибла ее мама. Она просто предполагала, что это теперь вытравлено в ее ДНК.
Ощущение теплых губ, прижавшихся к ее нахмуренному лбу, вывело Винтер из мрачных мыслей, и, откинув голову назад, она встретилась с ищущим взглядом Ноа.
— Ты выглядишь обеспокоенной, — пробормотал он, его голос звучал хрипло со сна. — Что-то случилось?
Она моргнула от нелепого вопроса.
— Тебе нужен список?
— Что-то не так между нами? — уточнил он.
Ах. Он боялся, что она может пожалеть о том, что их отношения перешли на новый уровень? Это казалось невозможным, учитывая, сколько раз она целовала его, чтобы утолить свой голод по его прикосновениям.
Конечно, Ноа как раз тот самый парень. Он всегда заботился о том, чтобы его партнерша оставалась счастливой. Это лишь одна из причин, по которой она его любила.
Ее сердце скакнуло и ударилось о ребра. Вот дерьмо. Неужели она только что позволила слову на букву «Л» сформироваться в ее голове? Она приготовилась к панике. Винтер никогда не позволяла себе эмоционально привязываться к своим любовникам. Какая-то ее часть считала, что она не способна на длительные отношения. Не после того, как в детстве пережила такой травматический опыт.
Но даже когда она ожидала, что ее желудок сожмется, а дыхание вырвется из легких, то ощутила лишь чувство покоя. Возможно, Ноа прав, молча признала Винтер. Может быть, она ни в кого не влюблялась, потому что всегда знала, что ей суждено быть с ним.
Она потянулась, чтобы запустить пальцы в его взъерошенные волосы.
— Нет, я бы сказала, что все правильно.
Ее дразнящие слова сняли напряжение с его тела, и на его губах заиграла улыбка.
— Правильно? Ты уверена, что не идеально?
Она закатила глаза.
— Перебор.
— Наверно, — с готовностью согласился он. — Эрика предупреждала меня, что потеря обоих родителей в столь юном возрасте либо приведет к тому, что я буду считать, что ничто не имеет значения, либо к тому, что все имеет значение, и буду проводить свои дни, пытаясь угодить призракам.
Эти слова задели Винтер за живое. Она, как никто другой, понимала необходимость оправдывать ожидания призрака.
— Поэтому ты закончил колледж за три года, а не за четыре, и построил этот коттедж голыми руками? — спросила она, искренне заинтересовавшись его ответом.
Он усмехнулся, проведя руками по ее спине, чтобы погладить ее попку.
— Не голыми. — Он слегка сжал ее. — Вот она голая.
Винтер провела губами по его челюсти.
— Ты знаешь, что я имею в виду.
— Да. Если что-то важно для меня, я должен делать это как можно лучше, — признал он. — Но мне удалось заключить сделку с самим собой.
— Какого рода сделку?
— Опустить другие вещи. — Он помрачнел. — Не заглядывай в мою прачечную. Это вызовет у тебя кошмары.
Она кивнула. Все дело в балансе. Этому они научились во время групповой терапии.
— Нам повезло с Эрикой, — проговорила Винтер, снова нахмурив брови. Она не раз пересматривала свой разговор с психотерапевтом и не могла избавиться от странного чувства разочарования. Как будто ей чего-то не хватало. — Хотя...
— Что?
— Когда я вспоминаю свой разговор с ней в больнице, у меня возникает чувство, что она рассказала мне не все.
— Например?
— Я не знаю. — Винтер покачала головой, не в силах определить источник своего раздражения. — Может быть, что-то об одном из маминых любовников. Или о ее отношениях с мамой. Я думаю, они были намного ближе, чем мне казалось.
Наклонившись вперед, Ноа провел губами по ее щеке и прикоснулся к уголку ее рта.
— Слишком легко вкладывать чересчур много смысла в каждый разговор. Я и сам так делаю. — Он прикусил ее нижнюю губу. — Мне просто не терпится узнать, кто, черт возьми, угрожает тебе.
— Возможно, ты прав. — Тепло распространилось по ней, ослабляя ледяной узел страха в животе. Но это не избавило Винтер от страха. Ничто не избавит. Пока правда об убийстве ее матери не будет раскрыта. Но когда она находилась в объятиях Ноа, то чувствовала себя в безопасности. — Кроме того, я не хочу обсуждать Эрику. Или прошлое.
Его глаза тлели от желания.
— О чем ты хочешь поговорить?
— Что еще мне следует знать о тебе, кроме твоей страшной прачечной?
— Я безумно много работаю, — признался он.
— Хорошо.
Она никогда не смогла бы быть с мужчиной, который работает с девяти до пяти и ожидает, что ужин будет на столе, когда он войдет в дверь. Она мечтала построить свой бизнес, и ей нужен партнер, который так же сильно любит свою работу.
— У меня есть привычка подбирать бездомных собак.
— Я начинаю привязываться к твоим «Собакам Баскервилей».
— Я никогда не включаю телевизор и не знаю современных тенденций, пока они не коснутся меня напрямую, — продолжил он.
— Как ты развлекаешься?
— Рыбалка.
Она сморщила нос. Винтер очень ценила хорошо приготовленную форель с оливковым маслом на свежем шпинате, но ей не нравилось сидеть часами возле озера или реки, ожидая, пока одна из них схватит ее наживку.
— Хм.
Ноа провел линию поцелуев вдоль ее подбородка.
— Я всегда готов попробовать новые увлечения.
Она придвинулась ближе к его твердому телу и улыбнулась, услышав его низкий одобрительный стон.
— Какого рода?
Ему потребовалась секунда, чтобы ответить, как будто Винтер украла его способность ясно мыслить.
— Садоводство, — наконец сказал он. — Работа официантом. Уборка на кухне.
Она выгнула бровь.
— Уборка твое хобби?
— Все что угодно, лишь бы проводить время с тобой.
Слова простые, но они проникали в самый центр ее души. Словно посеянное семя, которое свяжет их навеки.
Винтер потянулась, чтобы слегка коснуться его щеки, стараясь избегать ран, которые начинали заживать.
— Мне нравится, как это звучит.
— Да, мне тоже, — прорычал Ноа, прижимаясь твердым членом к ее животу. — Теперь твоя очередь.
— Моя очередь?
— Есть какие-нибудь тайные пороки?
Винтер обдумала вопрос. Дело не в том, что у нее не было пороков. Она просто не знала, с чего начать.
— Я разговариваю сама с собой.
— Когда?
— Все время, — призналась она. Он мог бы привыкнуть к тому, что, придя домой, застанет ее болтающей так, словно она устраивает званый ужин. — Я думаю, это происходит от того, что я была единственным ребенком. Я не придумывала воображаемых друзей, а просто разговаривала сама с собой.
Он улыбнулся.
— Что доказывает, что ты хорошая компания.
— Не уверена.
— Что-нибудь еще?
— Я безумно много работаю.
— Хорошо.
Она прижалась губами к его груди, прямо над его сердцем.
— У меня нет веселых увлечений.
— А как насчет рыбалки? Это могло бы стать веселым хобби.
Винтер хихикнула.
— Ты похоже собираешься настаивать на этом?
— Просто представь нас на свежем воздухе, сидящих у озера со сворой собак и кулером холодного пива. — Ноа вздохнул. — Рай.
— Полагаю, у меня может появиться тяга научиться ловить рыбу. При должном поощрении.
— Тяга? — Его голос загудел, когда он впился пальцами в мягкую плоть ее попы. — Это как томление? Тоска?