Часть 1 Первая встреча.
С самого детства судьба наградила меня очень необычным даром. Как бы злые языки не пытались задеть, я не могу их увидеть, покуда я…
Не вижу лиц.
Никто не знает, что это за отклонение и почему оно возникло. Меня часто водили по врачам, но никто не смог определить точный диагноз. Отец является очень важной шишкой, и ему не зачем распространение слухов о его «Странном сыне», потому во благо репутации он прервал лечение, дабы пресса не пронюхала и не распространила эту ужасную тайну.
Два дня назад у меня умерла мать. Она была хорошей женщиной, и хоть я так и не увидел её лица, но мне говорили, что она очень красива.
Стоя возле могилы, все вокруг издавали странные звуки, а я не понимал, что надо делать, потому просто молча смотрел, как гроб моей матери погружают в землю.
Всхлипывающие, глухие звуки доносились со всех сторон. Сэм покорно ждал, когда же закончится вся эта церемония, как вдруг услышал позади себя чей-то крик:
— Хватит его жалеть! Ему уже 12 лет, и он должен понимать, что такое смерть. Как он смеет стоять с таким лицом на похоронах собственной матери?!
Голос принадлежал женщине, звонкий и истеричный. Сэм неохотно повернул голову к направлению шума. Одетая по стилю мероприятия женщина была для Сэма абсолютно такой же, как и все на нём присутствующие, а точнее никем. Запоминать людей по причёскам не очень удобно, особенно когда их часто меняют: то подкрасив, то после стрижки, — потому Сэмюэль не мог точно понять, кем является данная особа, но понимал, что какая-то родственница, как и все ненавидящая и презирающая его.
— Посмотрите на него! Совсем стыда нет, да он... — голос оборвался, когда возле двенадцатилетнего ребенка встал мужчина.
— Кэмерон, хватит разводить шум. Мы по-твоему где находимся? Имей хоть каплю уважения к своей сестре, — голос был мрачен и груб, как и сам мужчина, которого Сэм узнал бы, подстригись он хоть налысо.
— А твой сын имеет хоть какое-то уважение к своем матери? — голос женщины стал дрожать, как и она сама. Сэмюэль внимательно наблюдал за жестикуляцией её рук, не понимая, что она хочет ему доказать или показать сей действиями.
— А ты сподобишься двенадцатилетнему ребенку? — поинтересовался отец, храня такую же грубость в тоне.
На данный вопрос женщина ничего не ответила, лишь некоторое время постояла на месте, после чего гордо пошагала прочь.
— Мы уезжаем, — как всегда, сухо приказал отец, обращаясь к сыну, но даже не опустив голову на него. Ребёнок послушно сел в машину, и они с водителем тронулись к дому.
Стоило им приехать, как отец силой захлопнул дверцу машины и, обойдя её, перегородил путь идущему к дому ребёнку, грубо пробурчав:
— Погуляй где-нибудь. Не смей заходить в дом в течение трёх следующих часов.
После данных слов отец пошёл в дом, оставив ребенка озадаченно стоять на улице. Сэм искренне не понимал, чем вызывает агрессию людей, но по тону отцу осознал, что с ним лучше сейчас не спорить, потому пошёл на детскую площадку и, усевшись на качели, начал раскачиваться.
На площадке играли ещё пара детей. Их голоса источали радостью, которую Сэм так и не смог понять за все 12 лет своей жизни. Каждый ребёнок находился в компании родителя или другого ребёнка, и лишь Сэм всегда приходил на площадку один.
Дети не желали играть с ним, не понимая, почему он всегда ходит с одним выражением лица, не меняя его, потому начали бояться странного парнишку.
Единственным человеком, кто пару раз ходил с Сэмюэлем на площадку, была его мама, но, поскольку она являлась занятой женщиной, данные прогулки происходили редко, однако когда это всё-таки случалось, Сэм радовался в душе, но не знал, как это показать.
«Теперь мы никогда не погуляем вместе...» — задумался про себя Сэм, ощутив какое-то странное покалывание на глазах, но не успел он понять в чём же причина, как перед ним возникла хрупкая фигура, милым и звонким голосом обратившись к нему:
— Почему ты сидишь тут один? — поинтересовался голос.
Сэмюэль неохотно поднял взгляд, зная, что увидит очередную пустоту, но, к его глубочайшему удивлению, там была не она.
Белые волосы, брови, ресницы, кожа... Казалось, лицо этого ребёнка принадлежало кукле и создано из фарфора. Голубые глаза так сильно выделялись на этом безупречном лице, что, казалось, были приделаны по ошибке. Они как облака, плывущие по небу, с молочно-голубыми оттенками. Раньше Сэмюэлю не приходилось видеть ничего восхитительней этих глаз. Очки, надетые на ребёнка, вовсе не портили его лица, а, казалось, наоборот, предавали ему особенную красоту. Курносый нос, тонкие губы, белоснежные зубы — всё это было столь новым зрелищем для Сэма, что он никак не мог оторвать глаз от присутствующего незнакомца, внимательно осматривая каждой изгиб его лица.