— Надо с этим что-то делать, — сжимая листок, бросил Юки.
***
Оббегав всю школю, юноша наконец нашёл нужного человека, на котором так же не было лица, как и на Сэме.
— Ди! — позвал юноша спортсмена, и тот тут же отвёл взгляд. Дину явно было неловко смотреть на Юки и вспоминать о том, что произошло недавно в кабинете и кто был этому свидетель. — Ты это видел? — протягивая листок с вакансией о новом президенте, спросил Юки, и по взгляду Дина было понятно, что тот ни о чём не в курсе. — Сэма хотят убрать из президентов! — выдал очевидное Юки, поначалу удивившись, но потом снова помрачнев, Дин грубо бросил:
— Ну и что? Это же его дело.
Юки понимал почему Дин злится. Он имел на это полное право, ведь Сэм сказал отвратительные вещи, но также Юки понимал, что его другу сейчас как никогда нужна помощь и помощь не только его, но и Дина.
— Слушай, я понимаю твои чувства. Сэм поступил ужасно, и простить его сложно… — говорил юноша, видя, что с каждым его словом спортсмен всё больше злится. — Но сейчас Сэму действительно плохо. Они выглядит ужасно. Я никогда прежде его таким не видел, а мы знакомы уже не первый год! Потому я точно уверен, что Сэму сейчас нужна наша помощь и...
— Помощь? — бросил Дин, перебив парня. — Ты даже представить себе не можешь, сколько раз я пытался ему помочь, а толку? Ему это не надо, — спортсмен был не на шутку зол. Его сердцем воспользовались, а затем безжалостно выкинули в мусор. Дин не мог унять ярость внутри себя, — Я уверен, что скоро у него всё придёт в норму, это же Сэм. Всесильный и всезнающий парень. Раньше я восхищался его способностями, а теперь они выводят меня из себя.
Дин впервые был таким злым, обиженным, потерянным... Юноше ещё никогда не наносили такую боль. Даже Зик своими руками причинил ему меньше страданий, чем Сэм своими речами. Это и не удивительно, ведь Зика Дин не любил, а Сэмюэля боготворил, но в итоге даже бог предал его...
— Но сейчас с ним правда что-то не так… — опустил взгляд Юки, не зная, как подействовать на обидчивого спортсмена. — Я не в праве тебя заставлять помогать ему после всего, но… — Юки слегка замялся, но решил всё же высказаться: — Хоть Сэм меня тоже сильно обидел, но я не могу его бросить в таком состоянии, потому, что он мне дорог. Я вижу, что ему плохо, и не могу закрывать на это глаза и бросать в самую трудную минуту жизни, — выдал парень и, вспоминая о недавнем дне, решил поделиться мнением, видя, что Дин всё также не реагирует на его слова. — Я не знаю, что у вас произошло, но тогда в кабинете Сэм определённо врал.
— Что? — наконец отреагировал спортсмен, бросив недоверчивый взгляд на юношу.
— Я хорошо знаю Сэма, и если он лжёт, то его руки трясутся. В тот раз я видел, что он убрал руки за спину, когда говорил о тебе. Значит, те слова были ложью, — поведал Юки, немного огорчившись тому, что когда Сэм говорил про него, то руки у него не дрожали. — Ты можешь мне верить или нет. В любом случае я сказал всё, что хотел, — обходя спортсмена, закончил парень, уже совсем не чувствуя к Дину любви.
Юки ушёл, оставив озадаченного парня стоять в коридоре. Недавно злые и пылающие обидой глаза Дина закрылись, и он уже не понимал, где правда, а где лож.
***
Идя по коридору, Сэм чувствовал головокружение. Ему нужно забрать свои вещи из кабинета. Таков был приказ директора, позабывшего, что обещал встать за юношу в любой проблеме, но в итоге предавший его при первой же возможности, свалив всё на парня. Отец, наверняка, уже тоже в курсе, что его сын был снят с поста. Проблема за проблемой накладывались на Сэмюэля, и он чувствовал, что скоро эта башня сломается, как и он сам.
— Эй, прошлый президент, — прозвучал неприятный голос позади Сэма, и, не желая нарываться, парень попытался проигнорировать его, но это оказалось ошибочным действием. — У тебя больше нет права игнорировать нас! — схватив и грубо развернув парня, прижав к стене, усмехнулся незнакомец, которого Сэм никогда не видел, но был уверен, что тот часто видел его в обличии безликого.
— Смотрите-ка, он дрожит!
— Хахах, с ума сойти!
— Вот же убожество.
Язвили злые языки, думая, что Сэм боится их мощи, но на деле парень боялся глаз и новых лиц, которые прежде не видел в таком большом количестве за раз.
— Как же я рад видеть тебя таким. А ведь я мечтал об этом дне полгода, и вот он настал, — все сильнее прижимая Сэма к стене, улыбался юноша, сверля ненавистного человека ядовито карими глазами. — Ты жалок и никому не нужен. Всё как и должно быть, — Сэм не отвечал на грубость незнакомца. Ему было плевать. Он и так всё это про себя знает, так чего удивляться?
Вдруг руку, держащую Сэма у стены, резко перехватили. Сэм сразу узнал сильную ладонь, когда-то нежно сжимающую его в объятиях.