Иван бесцельно слонялся по квартире. Нужно было думать о том, как жить в положении не только утерянного прошлого – с этим еще можно было примириться – но как быть с похороненным заживо будущим? Иван не мог отделаться от образа: его будущее, которое он лелеял и ласкал в своих мечтах, закапывают в глубокую и сырую яму, а он стоит рядом и смиренно, как монах, смотрит на него и улыбается, чувствуя облегчение и досаду.
Нужно было что-то предпринимать. Иван хотел напиться, но отказался от этой идеи: «Слишком предсказуемо. Банально, следовательно, отвратительно». Он знал одно, что ему необходимо было наметить новые ориентиры своей жизни: жизнь без будущего была для него невыносимой; он не мог жить без надежды и без цели, поэтому позвонил Свете.
Света ответила сразу; ее тонкий и почти детский голос никогда не оставлял его равнодушным. Год; уже прошло около года как Света начала любить Ивана и около года после их первой встречи. Ее любовь, как говорят, началась с первого взгляда. Света увидела Ивана, не очень опрятного, не совсем красивого, потерянного, хмурого и влюбилась; кто может ответить, как случается любовь? Если и есть образец женской любви – любви преданной, бескорыстной, тихой и смиренной, то ей соответствовала любовь, которую несла в своем сердце Света. В редкие моменты Иван внимательно смотрел в ее глаза и спрашивал: «Зачем ты меня любишь? За что? Ты ведь знаешь, кто я и какова моя жизнь? Ты знаешь мое ремесло и мое призвание. Для чего ты себя обрекаешь на жизнь без будущего?»; «Если и есть в жизни что-то поистине ценное, непохожее ни на что, редкое, как таафеит, то это моя любовь к тебе» – Отвечала она; «Ты ведь знаешь, что у нас нет с тобой будущего» – повторял Иван; «Будущим живут одни несчастные» – говорила Света.
– Я бы хотел сегодня с тобой встретиться. – Сказал Иван.
– Что-то случилось? – Спросила Света.
– Да. Случилось. – Иван не хотел ей лгать, потому что знал, что его настроение выдает голос, который она чувствует с поразительной точностью.
– Серьезные проблемы? – Испуганно сказала Света.
– Да. – Иван усмехнулся. – Если это так можно назвать.
Он неожиданно подумал о том, что любит ее. Откуда он нашел в себе это чувство, оставалось для него неизвестным, но оно появилось, как вспышка, осветившая густую темноту его подводного мира, эту черноту, в которой он нелепо барахтался в поисках утраченного прошлого и нелепых очертаний будущего.
– Я могу приехать к тебе. – После паузы сказала она.
– Не нужно. Давай встретимся в восемь в Метрополе.
– Хорошо. До встречи. Люблю тебя.
Ровно в восемь Иван зашел в ресторан Метрополь. В руке он держал пышный букет из роз; к нему подошел официант и предложил пройти на свободное место. В просторном зале было людно, почти все столики были заняты; играла легкая и ненавязчивая музыка. Когда Иван присел и официант принес ему меню, позвонила Света: она сказала, что опоздает на минут сорок или пятьдесят, потому что ее задерживают на работе; Иван ответил, что будет ждать ее столько, сколько нужно; «Мне уже некуда спешить» – подумал он про себя.
– Вы будете что-нибудь заказывать? – Спросил официант.
Иван задумался.
«Что обычно заказывают в подобных моментах, когда нужно подождать человека, которому признаешься в неожиданной любви, которая открылась тебе спустя год равнодушного молчания? Чашку кофе? Минеральной воды? Бокал вина или шампанского? Или, может, виски с содовой? Или есть смысл заказать отбивную или стейк? Сколько людей оказывалось в таком же положении, в котором оказался я? Интересно, что бы заказал Рембрандт или Пикассо, или Дали? Они настоящие новаторы и оригиналы в своем деле, но даже их жизни – это постоянное повторение, неизбежная утрата авторства, однако в чем-то они были неповторимы».
– Мне, пожалуйста, водки. – Ответил Иван.
– Насколько много?
– Насколько вам позволит ваша совесть. – Язвительно сказал Иван.
– Желаете поставить букет в вазу? – Спросил официант.
– Нет. Благодарю. Пусть лежит рядом.
Иван бегло осмотрел зал. За небольшими столиками сидели по два – четыре человека; Метрополь был известен тем, что в этом заведении всегда происходит квинтэссенция душ, первые признания в любви, признание в любви и последующие прощения за совершенные грехи; в этом месте люди решаются на отчаянный шаг связать свою жизнь узами брака, поэтому нередко здесь происходит театральное, пафосное и порою, казалось бы, невообразимые предложение руки и сердца, после которого каждый посетитель считает своим долгом подойти к жениху и невесте, и сказать пару-тройку поздравительных слов. Иван некоторое время работал в Метрополе официантом и успел сполна насмотреться на разные способы выражения любви; со временем его чувство восторга и удивления сменилось равнодушием и тихим презрением: его невозможно было ничем удивить – особенно выражением чувств, нелепым обличением в языковую форму «тайных переплетений психики». Однако одним обычным днем у одного человека это получилось. Его звали Леонид. Он был невысокого роста, слегка полноватый, с аккуратно выбритым лицом и зачесанными волосами с пробором; его наружность характеризовала его как педантичного и строго человека, и, как оказалось в последующем, Леонид был экспертом в области искусства. Лишь тембр голоса не сочетался с его внешностью; говорил Леонид басовито и отрывисто, словно отдавал приказы. Между ними завязались приятельские отношения на почве взаимной симпатии к культуре и искусству, и спустя некоторое время Леонид сделал Ивану предложение, от которого тот не смог отказаться. Они ужинали в Метрополе, когда он поманил Ивана к себе и таинственно прошептал ему на ухо: «Вскоре мы завладеем оригиналом Рембрантда способом, который будет не менее оригинальным, чем сама картина, и оставим свою лепту в истории. Мы станем известными на весь мир революционерами, не имеющих имен». Пожалуй, то было самым необычным предложением, которое произносилось в стенах Метрополя.