Тогда я не думал о последствиях. Я не думал ни о чем, кроме как о том, что только я мог спасти мою Эви от этих нескончаемых мук и страданий. В ее глазах я видел желание избавиться от боли, и, она понимала, что лишь я в силах ей помочь, потому что только я любил ее настолько сильно, чтобы решиться на такой отчаянный поступок. Последствия меня не интересовали. Последующие несколько дней я находился в состоянии близким к помешательству. Я не мог поверить во все то, что со мной и Эви случилось. Произошедшее было страшным сном. Потом ко мне в квартиру пришли полицейские и предъявили обвинение в убийстве Эвелины. На допросе мне начали рассказывать о проведенных следственных действиях, установившие реальную причину ее смерти, но я сразу во всем признался. Не было никакого смысла отпираться, да и мне нечего было скрывать от правосудия. Я ощущал равнодушие к своему будущему. Родители Эви меня возненавидели, мой отец пришел ко мне на свидание, когда меня посадили в СИЗО и сказал, что больше он мне не подаст руки, и, что мне должно быть бесконечно стыдно перед моей матерью, которая умерла, когда я еще был маленьким. Потом был суд, и приговор в виде семи лет заключения в колонии строгого режима. Для всех я был моральным уродом, даже мой адвокат, которого мне по закону предоставило государство отнесся к моему случаю с презрением и не сделал ничего, чтобы уменьшить срок. Впрочем, я на этом и не настаивал.
В конце судебного разбирательства мне предоставили слово. Я встал перед людьми, в лицах которых я видел осуждение, ненависть и злобу ко мне, и, не надеясь на их понимание, сказал: «Любовь – это не термин. Невозможно такое чувство, как любовь насильственно подогнать под какое-либо понятие. У всех вас любовь, после того, что случилось с Эви – это идти до конца… сражаться до последнего… переносить все тяготы жизни вместе… это долг перед любимым быть с ним вне зависимости от обстоятельств… Но, вы забываете, что любовь настолько многогранна, что все ваши представления о ней всего лишь крупинка, всего лишь малая часть от той любви, которую я чувствую…». Мне не дали договорить, потому что поднялся шум, и последовала волна оскорблений в мой адрес… Мама Эви тогда крикнула мне через весь зал суда: «Если для тебя это любовь, то ты настоящий подонок». Судья, с трудом успокоив присутствующих, спешно объявил приговор, и меня вывели из зала суда.
Александр замолчал. Он говорил спокойно, но ощущал внутреннее волнение, которое растекалось по всему телу и оседало где-то в области груди. Ему снова пришлось воссоздать в память ужасные моменты тех дней, в которых страдала его бедная Эви. Впрочем, не проходило ни дня, чтобы он мысленно не возвращался в ту больничную палату, наполненную болью и страданием, в ту холодную зиму, которая сопровождала его по этапу к месту заключения, и в тот момент, когда он ввел укол смерти и освободил Эвелину от жизни, которую она не должна была проживать.
– Олег, вы можете ничего мне не говорить. – Сказал Александр, заметив, что его попутчик ощущает неловкость и не может в огромном количестве слов, вертящихся у него на языке, подобрать те, которые были бы уместны в сложившейся ситуации.
– Нет. Ответил он резко. – У меня есть один вопрос… – Олег помолчал и продолжил. – Если бы сейчас вас с вашим нынешним мировосприятием вернуть в прошлое и поместить в такую же ситуацию, которая произошла с Эвелиной, вы бы поступили также? Вы бы убили ее снова?
– Во-первых, это было не убийство. – Холодно начал Александр. – С точки зрения закона – да, убийство, но с точки зрения морали и человечности – это было избавление и освобождение. И да – я бы поступил также.
– И вас совершенно не волнует закон?! Вас бы снова посадили в тюрьму, и вы бы вновь потеряли столько самых лучших лет своей жизни! – Воскликнул Олег.
– Разве это главное? Любовь намного выше того, что происходит на земле. Целью наказания в соответствии с законом является обретение справедливости, нахождение равновесия и баланса на чаше весов правосудия. В итоге, что дали мне эти семь лет? Ничего. Наказание не сделало меня лучше для того общества, в котором я живу, потому что я бы снова поступил также, если бы мне только предоставили выбор. Наша любовь стоила этого.