– Ведь это логично. Зачем мне заниматься тем, что умеют делать другие люди. Если бы я еще на фото– и видеооборудование распылял свои силы, то вообще ничего бы не успевал. А распыляться на разные занятия, по меньшей мере, глупо и не практично.
Толя оторвал взгляд от фотоаппарата и внимательно с подозрением посмотрел на Ивана.
– И, правда, ты живешь в зооландии! Чудеса какие-то. Кто же не умеет обращаться с фотоаппаратом? – Риторически спросил Толя.
– Вы и не умеете, раз не можете настроить.
– Я умею, но именно в этом аппарате ничего не умею. Да чего прогресс дошел. Вот раньше все было понятно: мыльница, фотопленка, нажал на кнопку и снимок получился. А теперь… беда какая-то. – Толя помолчал и неожиданно продолжил. – Откуда ты? И что вообще здесь делаешь? Я-то понятно, почему сюда пришел – мне опробовать аппарат захотелось – сделать пару снимков на пробу, а с тобой ничего ясно.
– Меня изгнали из селения А. за то, что я сомневающийся. Изгнали еще утром, и я еще так и не нашел горизонта.
Толя издал неравный смешок. Теперь он еще внимательнее и пристальнее посмотрел на Ивана и подумал о том, что парень, видимо, полоумный или псих, который сбежал из больницы, раз говорит такие бессвязные и глупые вещи. Но с другой стороны, в поведении и выражении лица Ивана не было ничего ненормального и пугающего, разве только взгляд его был слишком уж добрый. Последнее как раз и успокоило Толю, и он не подал виду, что посчитал Ивана за сумасшедшего.
– Ничего не понял. Как тебя изгнали? О каком горизонте идет речь? И что это такое за селение, откуда изгоняют? – Спросил Толя.
Иван без колебания и длительных раздумий рассказал Толе, как только мог подробнее о том, что случилось с ним сегодня утром, ничего не утаивая, не преуменьшая и не преувеличивая. Он не постеснялся рассказать (чувство стеснения еще только предстояло познать Ивану) и о своей непозволительной дерзости по отношению к правде и Эрасту Арнольдовичу, и о своем утреннем прозрении, и своей радости от того, что впервые в жизни увидел горизонт, и о своих впечатлениях от дикого леса. Толя слушал Ивана, все больше и больше удивляясь. В какой-то момент он подумал, что Иван над ним издевается и смеется, но искреннее выражение глаз и тон, в котором он повествовал, утверждали об истинности произошедших событий. По мере рассказа Ивана, Толя испытывал разные чувства: то он позволил себе несколько раз усмехнуться от услышанного, то становился серьезным, то приходил в недоумение, которое явно проявлялось на его круглом лице, но в конце рассказа ему стало жаль Ивана. Ему было жаль этого молодого человека и за то, что его изгнали, и за то, что его не поняли, и за то, что он все-таки не мог еще поверить в правдивость рассказа Ивана – рассказа, который Иван излагал с необычайной искренностью и простодушием. Если бы при таких же обстоятельствах ему рассказали такую же историю, но у рассказчика было бы иное выражение лица, то он бы отправил его ко всем чертям, сославшись на его сумасшедшее воображение и психического нездоровье. Однако Иван внушал доверие, и Толя оказался перед каким-то странным, еще непонятным для него выбором. Окончив свой рассказ, Иван замолк и ждал, что ему ответит его новый знакомый, словно от него зависела будущая его судьба. Иван еще сам не понял, зачем он рассказал обо всех своих сегодняшних событиях Толе, которого он знает совсем немного, но интуитивно чувствовал, что должен был это сделать.
– Где находится это селение А.? Никогда не слышал, что есть такое место на земле, где бы жили изолированно от всего мира. – Он еще хотел добавить, что ему с трудом верится в то, что такое место вообще есть, но осек себя, щадя наивные чувства Ивана.
– Я даже не могу сказать, где оно находится точно. Я вышел оттуда сегодня утром. Несколько часов шел по полю, потом еще долго шел по лесу, и оказался здесь.
Толя хотел было спросить что-то еще, но вдруг что-то для себя решил.
– Значит так, сынок, у тебя как я понимаю, нет ни жилья, ни пищи, да и денег, наверное, у тебя тоже нет.
– Деньги? – Удивленно спросил Иван. – А что это такое?
Толя не выдержал и громко рассмеялся. Он хохотал около минуты, словно в истерике, и, успокоившись спросил:
– Неужели в вашем селении А. и денег нет?
– Нет. А что это?
– Как тебе объяснить. – Толя в задумчивости достал из кармана брюк бумажник и извлек из него банкноту. – Это вот называется деньгами. Специальные штуки, за которые можно что-то купить. Ради этих вот штучек я работаю, как проклятый, круглые сутки, чтобы потом их потратить на еду, на вещи, на всякие разные развлечения; я отдаю эти деньги везде и каждому, чьими услугами могу воспользоваться. В нашем мире все делается за деньги: идешь к парикмахеру – платишь деньги, идешь в кино – платишь, идешь в кафе – платишь, в общем, всего и не перечислишь: за все нужно платить. И вот за этот фотоаппарат, – Толя повертел его в руках, – я тоже заплатил деньги и деньги большие. Пусть только дочурка попробует делать плохие снимки! Я ей задам трепку! – Шутливо подытожил Толя.