– Как странно! Приведите мне пример, конкретный пример, я совсем не понимаю, о чем идет речь. – Попросил Иван.
– Пример… – Произнес себе под нос Толя и на несколько мгновений задумался. – Понимаешь, Иван, не всегда так легко привести конкретный пример. Я тебе предал настроение большинства, а привести пример, конечно, довольно сложно.
Они обошли здание администрации, и перед ними открылся небольшой парк, который освещался несколькими фонарями. Дождь все также накрапывал, и под ногами хлюпала жижа из снега, грязи и воды. В воздухе царила сумрачная атмосфера тоски.
– Как это нелогично! – После паузы произнес Иван. – Возмущаться, не знать предмета своего возмущения, и делать категорический вывод. Это нерационально и глупо.
– Иван, Иван – вздохнул Толя, – поживешь в нашем городе Р. и все поймешь сам. Здесь не до рациональных суждений. – Раздраженно заключил он, но, сразу же смягчился, и поспешил добавить. – Быть может, и народ мы такой, которому и остается, что жаловаться и возмущаться. И мы, видишь ли, не ангелы.
Толя указал рукой на высокую арку, обозначавшую вход в парк и сказал, что им нужно перейти дорогу и попасть туда. В парке было безлюдно: на кривых скамейках оттаивал снег, а над голыми деревьями гулял ветер, создавая приглушенный гул. Пройдя по скользкой дорожке около минуты, углубляясь в недра парка, они подошли к небольшой церкви, окруженной приземистыми кустарниками.
– Мне кажется, что получатся очень удачные снимки. Мне нравится вид: церковь в такое время года особенно прекрасна, когда смотришь на эту погоду, на эти ужасные деревья, на эту слякоть и серость, когда чувствуешь себя таким же скучным и, словно потерявшим вкус к жизни. Смотришь на нее, и жить хочется. – Мечтательно сказал Толя. – Тебе нравится этот вид?
– Нравится ли мне вид? – Тихо переспросил Иван.
– Что ты чувствуешь, смотря на церковь?
– Я не знаю, что такое церковь, но у меня сейчас ощущение какого-то страха.
– Как! Ты не знаешь, что такое церковь? У вас в селении А. нет церквей, и, получается, – на его лица изобразилось озарение, – что и Бога у вас нет? – Почти прокричал Толя и снова раскашлялся.
– Бога? Нет, и Бога у нас нет. А что это? Объясните мне.
– Дааа, сынок, ну и в месте же ты родился. Как вы без Бога-то живете? Конечно, у нас, в городе Р. есть много неверующих и атеистов, но многие веруют, даже если они думают, что не веруют. – Толя помолчал, подбирая слова. – Бог – это то, что присутствует во всем; это то, что положило начало всему и является причиной всего сущего, – говорил он, вспоминая недавний свой разговор с одним своим приятелем, который был просвещен в области теологии и религии, – Бог – это то, что есть в каждом человеке и в кого верят люди, и любят его.
– А где он живет? В этой церкви? – Спросил Иван.
– И да, и нет. Церковь нужна для того, чтобы приходить в нее и общаться с Богом. Это своего рода место, служащее проводником между человеком и Богом.
– Значит, мы его можем там встретить?
– Нет. Бога нельзя увидеть вживую. Он существует в наших душах и сердцах. Обращаясь к Богу с молитвой, мы приближаемся к нему. Почувствовать Бога великое счастье! И великий дар! Не ко всем он приходит, но только к тем, кто искренне его любит и нуждается в нем больше всего.
– Кто же в нем у вас нуждается? – Спросил Иван, удивленно смотря на Толю.
– Нуждается в Боге каждый. В особенности те люди, которые обделены, которые чувствуют страдания, которые поняли, что такое несправедливость жизни, которые понимают свою слабость в этом мире и обращаются к Богу, чтобы он дал им силы и мужество жить дальше достойно, перенося все тяготы и лишения. Многие к Богу приходят поздно: тогда, когда их «петух клюнет», как сказал мне один мой хороший друг. Но и тогда Бог готов принять каждого, кто раскается в своих грехах и отдаст себя ему на служение. – Отвечал воодушевленно Толя.
– Почему же вы пришли к Богу? – Не унимался Иван, все еще не до конца понимая, что такое Бог и где он находится.
– Потому что жизнь трудная, сынок. Всего и не припомнишь. Нужда привела меня к Богу и понимание того, что я сам не смогу справится со своими страстями и грехами.
– С какими страстями и грехами? О чем вы говорите?
– Ну, хорошо, сейчас попробую объяснить. – Толя опять начал кашлять и на это раз приступ длился около минуты; после чего он продолжил. – В мою молодость, когда я был возрастом около твоего, то я жил в другом городе и занимался не совсем законными вещами: было лихое время беззаконья, когда можно было легко зарабатывать деньги силой и властью. Тем я и занимался, но до поры до времени. Потом я сел в тюрьму за разбой. Отсидел порядком, вышел на волю, и увидел, что все поменялось (да и в тюрьме было понятно, что времена изменились); теперь уже нельзя было достать легкие деньги. Я начал честно трудиться, чего раньше никогда не делал и понял, что такое работа, и как ничтожно мало за нее платят. Естественно от такой жизни начал много пить. Мне трудно вспоминать те времена; не было в них ничего святого. Постоянные кутежи, гулянки, беспорядочные связи… друзей было столько, что не перечесть, а спроси меня, общаюсь ли я хоть с одним из них сейчас и стал ли кто-то из того времени мне настоящим другом, то отвечу тебе, что нет. Все они как были в прошлом, так и остались там; хотя столько раз мы клялись в пьяном угаре о преданности и вечной дружбе. Не знаю, чтобы со мной было, если бы я не встретил тогда Надю, свою нынешнюю жену. Они полюбила меня непонятно за что и непонятно каким образом; полюбила преданно и так, как могут любить только настоящие женщины. Я тогда вроде немного остепенился, почувствовал твердую почву под ногами, нашел в жизни опору и поддержку. Начал стабильно работать и зарабатывать деньги. Мы с Надей взяли в кредит небольшую квартиру, то есть начали жить совместно. Но продолжалось это недолго. В какой-то момент я опять сорвался; начал, как и прежде пьянствовать, изменял своей жене, о чем до сих пор глубоко раскаиваюсь, начал сорить деньгами… в общем, был еще тем подонком. Надя терпела – как терпела и за что мне до сих пор непонятно, великая женщина – терпела и призывала одуматься. Были ссоры, скандалы, несколько раз бил ее… наверное, сам бы ушел от нее, если бы не узнал, что у нас будет ребенок. Родилась девочка, назвали ее Света. После ее появления на свет, я вроде бы одумался, но, скорее, сдерживал из последних сил свои страсти, но все изменилось, когда Надя настояла на том, чтобы мы ее крестили. Понимаешь, все, что было до этого, было без Бога: никогда я его не чувствовал, не понимал и думать о нем не хотел. А, когда принесли мою Свету в церковь, когда прошли весь обряд крещения, тогда то и случилось, что называют Откровением. Я никогда не забуду той минуты: того мгновения, когда я почувствовал присутствие Бога. Это было озарением, я словно проснулся от глубокого сна, и только после этого начал жить по-настоящему.