– Иван, – начала Надежда, – неужели мой ужин тебе невкусен? Мне сейчас Толя сказал, что ты с самого утра ничего, не евши, а на деле, так вполне сытый человек.
– Нет, нет. Ужин вкусен: правда, макароны мне показались пересоленными, но это пустяки. – Иван пожал плечами. – Я привык в селении А. кушать понемногу и небольшими порциями: так с самого детства учили. Даже чувствуя сильный голод, никак не могу скушать много.
– О… – протянул Толя, – селение А. – это чудное место. Мне иногда не вериться, что существует такое на нашей земле: и денег там нет, и все справедливо, и каждый трудоустроен, и достаток зависит от твоей полезности обществу… сказка, а не место. – Подытожил Толя не без нотки иронии. – И теперь, вот, узнаю, что питаются там дозировано и в меру. Мечта, а не место обитания.
Надежда в недоумении посмотрела на Толю, и он, увидев ее взгляд, сделал характерный жест рукой, говорящий о том, что при случае постарается все ей объяснить; она незаметно кивнула и с еще большим вниманием посмотрела на Ивана; тот, смутившись под ее пристальным взглядам, сказал:
– Вы очень славно живете. Я бы сказал, что шикарно; совсем недавно, когда я проснулся утром и понял, что я сомневающийся, и пошел докладывать на самого себя к судье домой, то я видел примерно такую же обстановку. А судья у нас считается самым полезным членом общества. Ваш мир становится интересен для меня.
– Шикарно? – Недовольно брызнула Надежда. – Это ты называешь шикарно?! – Она обвела крохотную кухню взглядом. – Видимо, в вашем селении А. многого не знают и не понимают.
– Не сердись на нашего гостя. – Вступился за Ивана Толя, увидев, что тот немного сконфузился и опустил глаза.
– Я и не сержусь, просто меня возмущает, что этот человек искажает действительность.
– Нет. – Строго сказал Иван. – Я ничего не путаю. На самом деле, насколько мне известно, и насколько я могу делать вывод из того, что я слушал от других людей, то в селении А. уровень жизни мог бы быть намного лучше: и квартиры больше, и машине новее, и техника качественнее и возможно было бы внедрение новых технологий, о которых шепчутся у нас на каждом шагу, но ничему из того, что улучшит нашу среду, не дают притвориться в жизнь. И на это селение А. дает ответ, который устраивает всех наших жителей. Во-первых, – Иван неожиданно принял роль декламирующего и важного чиновника, – каждый понимает, что улучшение технической оснащенности повысит уровень безработицы и потребует повышение квалификации специалистов, что не устраивает никого в нашем селении А.. Безработица – самое ужасное явление, которое может случиться у нас: ведь в селении сам труд определяет и формирует человека. А кем будет человек, если он не будет трудиться? Во-вторых, – Иван загнул средний палец, – и это самое важное: в селении А. никто не гонится за накоплением блага и роскоши, поскольку она бесполезна и за нее можно получить гораздо меньше, чем за свой собственный авторитет, репутацию и общественную полезность, который, кстати говоря, исчисляется в определенном коэффициенте.
– Сынок, да как ты заговорил! – Вскрикнул Толя. – Настоящий спикер! Оратор!
– Да, говорит Иван и впрямь недурно. – Поддержала мужа Надежда. – Но, неужели у вас нет страсти к деньгам; нет гонки за тем, чтобы обставить свою квартиру дорогими вещами, купить себе более качественную и дорогую одежду, приобрести как можно более стоящую технику?
– Нет. Ничего такого у нас нет. – Спокойно ответил Иван. – Наши вещи схожи по качеству; наша техника идентична; наша одежда нас не занимает: мы думаем совсем о другом. – Иван на секунду задумался. – Но я подозреваю, что в вашем мире все иначе… удивленные лица подтверждают мое предположение. Скажите, разве вам не хватает того, что вы имеете? Неужто, вам нужно еще больше?
Надежда и Толя, словно сговорившись, но при этом, не смотря друг на друга, а обратив взоры на Ивана, синхронно несколько раз кивнули.
– Зачем?! – Вскрикнул Иван. – Для чего вам что-то еще? Неужели вы не понимаете той нелепицы, которую я понял за несколько часов: вы работаете как проклятые для того, чтобы потом потратить эти деньги на что-то большее, чем у вас есть сейчас. Какой абсурд. Само потребление стало для вас целью, тогда как в селении А. цели труда – и есть труд. В вашем мире, словно все перемешали, перекрутили и запутали. Очнитесь, – простодушно обратился к ним Иван, – не упускайте жизнь, живите ее, а не работайте на благо потребления.