– Очень умно. – Ехидно ответил защитник, выбравшись из перины, и сел на край высшей ступени, свесив свои худые, босые ноги и поправив ослепительно белую рубашку. – Если вы приведете мне один весомый аргумент, за исключением показаний жены П., которое я считаю совершенно ничтожным, то я могу согласиться продолжить вас слушать с учетом того, что П. был уставшим.
– Аргумент есть. П., будучи порядочным семьянином и ответственным мужем…
– Дорогой, – защитник развел руками, – как же непонятно, что и это утверждение, что П. был порядочным семьянином и, как вы сказали, используя красочный эпитет: «ответственный» настолько же нуждается в доказательстве, как и все остальное. Я понимаю вашу логику, вы хотите нарисовать жизненный портрет П., пользуясь положительными характеристиками, и тем самым склонить справедливость на свою сторону, но давайте не будем заигрываться и предпринимать настолько неудачные попытки сделать П. почти святым, ведь слова «порядочный» и «ответственный» несут в себе немалую смысловую нагрузку, которая нуждается в разделении и уточнении.
– То есть, вы хотите тем самым сказать, что П. был, наоборот, безответственным и непорядочным человеком? – Спросил обвинитель.
– Отнюдь. Я ничего, в отличие от вас, пока что не берусь утверждать. Я слушаю дальше, каков аргумент в пользу того, что П. в тот день был уставшим?
– Человек П. работал каждый день за исключением одного выходного: его рабочий день начинался с восьми часов утра и заканчивался в шесть – семь часов вечера. Такая большая нагрузка обусловлена тем, что П. и его жена взяли несколько ссуд, чтобы приобрести себе жилье. Денег, чтобы расплачиваться по обязательствам не хватало, поэтому П. взял кое какую работу на дом и в ночное время выполнял ее. В тот день, который был шестым днем беспрерывной работы и который выдался напряженным, что подтвердил его начальник, поэтому П., вернувшись домой, был очень уставшим.
Защитник провел тонкой рукой по своим волосам и сказал о том, что П., видимо, и, правда, очень уставал от такого образа жизни: «Как человек может жить счастливо, если он не высыпается и работает как горный мул?» – возмутился он и предложил обвинителю продолжить восстанавливать события того рокового дня.
– Вернувшись домой, П. хотел немного посидеть в тишине и отдохнуть. Он прошел в свою маленькую кухню, в которой он часто проводил свое свободное время. Кухня была местом, где его никто не мог побеспокоить. Жена П. знала об этом и никогда без важной причины его не отвлекала, и, как она мне сказала: «Я уважаю право своего мужа на покой, поэтому не донимаю его всякими лишними расспросами». Вечером, уже почти ночью, П. сидел на кухне и молча пил чай, когда его начал донимать своим жужжанием и попыткой укусить комар. Покой П., конечно, сразу был нарушен, и, как известно, покой – это состояние очень хрупкое, которое при малейшем воздействием на него извне, трескается и рассыпается на части. П. предпринял попытки отогнать комара и вернуть себе свое право быть одному – право на покой, но комар оказался очень проворным и надоедливым. Он не хотел оставлять П. и продолжал совершать попытки напасть на него и укусить…
– Есть ряд возражений. – Перебил его защитник. – Первое: вы утвердили, что П. хотел отогнать комара, то есть убить его, чтобы он перестал жужжать, верно?
– Нет, П., скорее всего, не хотел убивать комара. Хотя наверняка я вам сказать не смогу. – Ответил обвинитель.
– Хорошо, об этом речь пойдет далее. – Сказал защитник. – И второе: вы говорите, что комар не хотел оставлять П. одного. Разве у вас есть основания приписывать комару способность размышлять? Сказав, что он не хотел оставлять П. одного, вы тем самым констатируете, что комар имеет разум и имеет способность желать что-либо. Это важная деталь, которую я с вашего разрешения раскрою шире. Судья перед началом процесса сказал, что комар есть божья тварь, в связи с чем, счел необходимым провести процесс по делу комара по всем правилам, аргументируя тем, что для установления справедливости в мире, мы должны рассматривать весь мир в рамках справедливости. Если принять за основу то, что комар, как и человек, создан Богом, то это не подтверждает наличие у комара разума и сознания, следовательно, комар не мог желать не оставлять П. одного – комар руководствовался инстинктивными и природными, заложенными его сущностью потребностями укусить человека, чтобы продолжать свой род и жить дальше. Поэтому мы приходим к тому, что термин «умысел» в отношении комара неприменим, а термин «данность» либо «необходимость» вполне подходит. Комар не виноват в том, что Бог его создал таким, и, что ему нужно кусать людей, чтобы жить. Разве справедливо приписывать вину комару в том, что он инстинктивно желал укусить человека, чтобы продолжить жить и продлить свой род? Обвинив в этом комара, мы выступим против мироздания и против самого Создателя.