Жена П. неохотно оторвала свою спину от кресла и уселась таким образом, чтобы видеть защитника и комара, к которому она перестала испытывать негативные чувства и неожиданно прониклась состраданием и пониманием к его существу, хотя до процесса у нее было огромное желание прихлопнуть убийцу ее мужа. Ее больше не возмущали и не вводили в отчаяние мысли о том, что она осталась одна, и, что теперь ей придется вести все свои дела в одиночку, включая выплату кредиторам по денежным обязательствам; жена П. словно перенеслась в другой мир, в мир, где обращать внимание на подобные мелочи и всерьез беспокоиться о них считается дурным тоном и бесплодным занятием. Ее как внешнее, так и внутренние преображение с начала процесса было впечатляющим: кожа, которая была суховатой и жесткой сделалась гладкой и мягкой как самый нежный шелк; глаза, будучи красными от слез, выражавшие боль и страдание, стали свежими, чистыми, но в тоже время с них не сходила пелена сладострастия и наслаждения; тонкие, плотно сжатые губы теперь расслабились и приоткрылись, обнажая ряд белых передних зубов; горбатость и понурость, которая присутствовала в ее осанке, превратились в стойкость и подтянутость – расправленные плечи придавали жене П. свежий и бодрый вид. Откашляв несколько раз в ладонь, она начала говорить.
– Я со своим мужем, когда еще он был жив, очень страдали от комаров. Все было бы, конечно, иначе, если бы мы остались жить в своем старом доме, где комаров было не так много, как в новом доме, который мы недавно купили, взяв ссуду в банке. Новый дом был прекрасен, он устраивал нас всем, но одного мы не учли – одной, казалось бы, незначительной мелочи, но которая решила мою судьбу и судьбу моего мужа. Дом располагался рядом с болотом, поэтому каждый вечер в наш дом начинали прилетать комары, которые были не такие маленькие и безобидные, как, например, в нашем старом доме, а большие, жутко надоедливые и кусачие. Мы начали принимать меры: поставили на всех окнах специальные сетки, а дверь занавесили марлевой тряпкой по совету одного нашего знакомого, но это не помогло. Комары непонятными и невообразимыми способами умудрялись залетать в дом и продолжали мучить нас. Мы думали, что они начали существовать, то есть размножаться и вести жизнь не на улице, как большинство комаров, а внутри нашего дома. Их жужжание доводило меня и мужа до состояния бешенства: мы брали в руки свернутые трубкой газеты или полотенца и начинали бегать по всему дому и убивали комаров, этих ужасно докучливых тварей, одного за другим. Мы ночами страдали от того, что наши руки, ноги, спины, плечи и шеи были искусаны и покрывались красными вздутиями, которые сильно чесались и доставляли неудобства, от чего мы систематически стали не высыпаться и днем спали на ходу, изнывая от усталости и слабости. Однажды мужа чуть не уволили из-за того, что он прикорнул на пять минуточек на рабочем месте, но ведь работодатель не знал, что почти до пяти утра П. занимался тем, что убивал кровососов. Я боюсь представить, что с нами стало бы, если бы моего мужа уволили – надвигающаяся бедность, тщетные попытки найти работу, а в это время кредиторы забрали бы дом и другое имущество… Мы не теряли надежду; купили специальные средства против комаров, которые можно было жечь, брызгать, вставлять в розетки и развешивать по всему дому, в общем, наш дом превратился в сущий ад для тварей. Не счесть, сколько комариных трупов мы вынесли на мусор; я, бывало, подмету полы в доме и наберу половину совка дохлого комарья… Через несколько дней мы праздновали победу: они перестали прилетать и надоедать нам. На протяжении нескольких недель я и муж не видели в доме ни одного комара, не слышали ни одного пронзительного писка, и были настолько счастливы, что возблагодарили Бога за предоставленную нам милость. Но в тот день, то был шестой рабочий день кряду, муж, пришел с работы, устав сильнее обычного, и пошел на кухню, чтобы по своему обычаю отдохнуть в тишине. Но случилось ужасное: один самый проворный и смелый комар умудрился проникнуть в дом и начал докучать моему мужу, жужжа и норовя укусить. И потом… потом… он убил его… Это было ужасно… – Жена П. говорила негромко, смотря в одну точку и не меняя выражение блаженного, улыбающегося лица.