Обвинитель внимательно – очень внимательно – что бывало с ним нечасто, начал слушать защитника, и одновременно посылал один за другим шарики мармелада в рот и очень энергично, нервно их пережевывал. Его челюсти двигались как машинные поршни вверх и вниз, а взгляд был прикован к невысокой и причудливой фигуре защитника, который возвышался над всеми участниками процесса в здании суда. Когда голос смолк и в наступившей паузе вновь послышался пронзительный писк комара, то обвинитель, навалившись грудью на стол, стараясь не терять самообладания, ответил:
– Как я уже говорил, мы не можем ставить на одну ступень комара и человека. Человек сильнее комара. Сильное возвышается над слабым, и повторю – слабому остается лишь выражать свое несогласие и бунтовать против такого положения вещей. То неравенство, которые вытекает из сравнения человека и комара, не отменяет справедливости. Если Бог создал комара слабым, а человека сильным, то справедливость не будет нарушена в связи с тем, что сильный будет властвовать, подчинять и даже убивать слабого, и, когда слабый будет бунтовать против своего существа, миропорядка и того, кто сильнее его. Мы, как человеческий род, обязаны судить тех, кто претендует, если не занять, но пошатнуть наше прочное положение в мире. Это я считаю справедливым.
Защитник взбросил руки вверх и мученически поднял глаза на белый потолок, словно моля небеса о помощи и терпении в том, что его слова и доводы отказываются понимать, а он в свою очередь считает любое иное мнение, за исключением своего, – лживым и необоснованным, которое построено на скудоумии и жизненной близорукости. Он, перебив речь говорившего со средней ступени, с неприсущей ему твердостью и нетерпением, сказал, что если обвинитель не желает рассмотреть его позицию, то после смертной казни комара в рамках нового процесса будет осуждена жена П., и в отношении нее обвинителем будет выступать он, а не нынешний достопочтенный обвинитель, потому что именно бывший защитник ее мужа знает все тонкости по данному делу, и сумеет добиться справедливости, которая восторжествует только в случае осуждения обвиняемой. Обвинитель замолк, задумавшись о сказанном защитником; жена П., медленно поднялась из кресла и обвела помутненным взглядом периметр помещения. Заметив, что обвинитель отвлекся от своей трапезы, длившейся на протяжении нескольких минут – поглощения мармелада – она, наклонившись, в несколько лисьих шагов добралась до стола и резким движением взяла чашу с разноцветными сладостями и, возвращаясь в кресло, начала с наслаждением их поедать. Защитник продолжал свою речь, все более яростно и настойчиво добиваясь своей единственной и непоколебимой справедливости, и в порыве страсти случайно задел банку, в которой находился обвиняемый комар. Банка, под изумленные взоры участников процесса, сначала, пролетев по крючкообразной траектории, ударилась о среднюю ступень помещения суда, а потом, отскочив от гранитного пола с треском и металлическим отзвуком, разбилась на множество маленьких осколков, которые разлетелись по всему помещению суда. В это время из небольшой двери с подносом, на котором была чашка дымящегося кофе и блюдце с сочным, спелым черносливом, вышел бодрый и улыбчивый судья. Он направился к средней ступени, чтобы передать заказ обвинителю, но комар, совершив несколько крутых амплитуд, полетел прямо на судью. То, что произошло далее, было долгим и нудным процессом, на котором обвинителем стал сам судья, чего не случалось ни разу за всю историю судопроизводства, вдобавок к тому, что обвиняемый не был найден, и осуждению придавалось деяние и факт его совершения, как поиск профилактики и предотвращения подобных преступлений. Комар стремительно налетел на судью и начал кусать его в гладкий лоб и смуглую шею, пробрался через дыры под струю накидку, и, искусав все тело, вылетел наружу. Судья потерял над собой всякий контроль, начал махать руками, и, опрокинув чашку с кофе и блюдце с черносливом, одним подносом старался прибить им комара. Он истерично и злобно махал золотой железкой по воздуху, но комар уклонялся от каждого энергичного взмаха, и, обнаружив, что окно, которое располагалось на уровне среднего уровня, после многочисленных безрезультатных выпадов судьи, вылетел в него, унося с собой раздражительный и звонкий писк.