В палату зашла Арина и застала Макса, неподвижно сидящего на кровати с опущенной головой. Она подошла к нему и обняла. Арина чувствовала пульсирующее, живое сердце и его судорожные вздохи; она чувствовала его боль и понимала его одиночество и обреченность.
– Могу я вас попросить больше никогда не давать мне зеркало. – Сказал Макс и отвернулся от нее, чтобы она не видела его лица.
– Да, конечно. – Прозвучал мягкий голос в ответ. – Но вам все же придется посмотреть на меня, потому что мне нужно наложить вам новую повязку.
– Прежде чем я повернусь к вам, можно задать один вопрос? – Спросил Макс.
– Да.
– Неужели единственный выход – это смирение?
– Максим, – ласково сказала Арина, – за свои несколько лет работы мне приходилось сталкиваться с множеством несчастий. Я видела смерти, видела людей, обреченных на пожизненную инвалидность, видела страдание в глазах тех, кто их любит, видела слезы и горе родителей. Если и есть выход, то оно заключается в смирении.
Макс ничего не смог ответить; он подумал, что, видимо, она права. Он нерешительно повернулся к Арине, не смея смотреть в ее голубые глаза. Она улыбнулась ему и сказала: «Максим, будь смелее. Не сочти за банальность, но внешность не самое главное в человеческой жизни. Понимаю, что для тебя это трагедия, но ты в трезвом уме, можешь ходить и заниматься все тем, что тебе раньше нравилось».
«Арина, вы даже не представляете, насколько сильно ошибаетесь…» – подумал Макс и поднял на нее взгляд.
На четвертый день после аварии навестить Макса пришел Эрнест Рудольфович. Он был одет в белую рубашку и бежевый костюм, который прекрасно сочетался с его щеголеватой манерой поведения. В руке он держал букет полевых цветов, а в другой – конфеты и кулек фруктов. Эрнест Рудольфович был в приподнятом настроении и бодр: поднявшись на пятый этаж, на котором располагалась палата Макса, он не упустил случая тактично пофлиртовать с медсестрами и узнать много нового из рабочих будней медицинского персонала. Эрнест Рудольфович узнал о случившейся трагедии два дня назад, когда всерьез забеспокоился на счет трехдневного пропуска работы его единственного продавца. Во вторник ему позвонили из больницы и сказали: «Ваш работник, Максим Сергеевич, попал в аварию. В связи с этим он не может выходить на работу. Вы можете навестить его не раньше чем в среду». Он хотел было подробнее расспросить о деталях аварии, но услышал на другом конце трубки длинные гудки. Эрнест Рудольфович рассуждал так: если бы было нечто серьезное, то он бы однозначно об этом узнал из других источников, и ему бы сразу сообщили об этом, а не на четвертый день. Поэтому он сделал вывод, что авария была пустяковая. В назначенное время Эрнест Рудольфович пришел в больницу с искренними намерениями приободрить Макса и пожелать ему скорейшего выздоровления. За последние годы он сильно привязался к этому красивому и нелюдимому юноше, поэтому чувствовал потребность оказать ему помощь и проявить заботу. Когда к пожилому владельцу художественной лавки «Эрнест» подошла лечащий врач Макса, то Эрнест Рудольфович заметно оживился от начинавшего надоедать ему разговора с медсестрами. Он поприветствовал Арину, проявив свойственную ему скромную элегантность.
– Говорят, что красота спасет мир. Встретив вас, я понимаю, что мне не стоит беспокоиться за Максима. Тем более он по-настоящему умеет ценить красоту и замечать ее в людях.
– Благодарю. – Сказала Арина. – Но, боюсь, что все не так просто, как вы себе представляете.
– В чем же дело? Я планирую провести с ним продолжительную беседу и обменяться взаимными любезностями, а также подарить цветы и фрукты. – Сказал Эрнест Рудольфович.
– Макс во время аварии получил сильные ожоги в области лица, и он испытывает глубокое смущение при общении с людьми. Понимаете, он потерял свое прежнее лицо. Приходите через дня три, когда он будет готов к тому, чтобы открыть свою новую внешность знакомому человеку. – Ответила Арина.
– О, Господи! – Вскрикнул Эрнест Рудольфович. – Какой ужас! Почему мне не сообщили раньше? Бедный Макс… он ведь мне как сын…
– Я понимаю ваше беспокойство, но Макс никого не хочет видеть. Ему нужно время, чтобы смириться со своим положением. Ему сейчас непросто, но, надеюсь, что он справиться.
Эрнест Рудольфович искренне сожалел об участи Макса. Покраснев от волнения, он в деталях расспросил лечащего врача о событиях, произошедших четыре дня назад, и задал множество вопросов по поводу его будущего.