– Больше нет сил, старшина, – выдохнул Светлаков.
– Нет сил?! – заорал Жаров. – Ты хоть знаешь, куда ты попал, солдат? Здесь тебе не фитнес центр! Не можешь бежать – проваливай! Хочешь стать "призраком" – тренируйся!
Мимо остановившегося курсанта пробежали остальные новобранцы. Некоторые из них не преминули его толкнуть, отчего Светлаков едва не упал.
– Я сказал – ТРЕНИРУЙСЯ! Если нет сил, завтра можешь здесь не появляться! – продолжал орать Жаров. – Мне не нужны дохляки в отряде! Если пробежка для тебя – такая проблема, тебе нет здесь места. Иди тренируйся в других заведениях. Запишись на танцы, на балет, к примеру. Хотя, прыгаешь ты тоже неважно.
Бегущие новобранцы громко захохотали.
– Отставить смех! – рявкнул Жаров. – Ну чего думаешь, ну? – вновь обратился он к стоящему на месте солдату. – Руки в ноги и пошёл дальше! Чего встал на месте, Светлаков?! Ещё один штрафной тебе! Не пробежишь сегодня все круги – будешь бежать завтра по два захода. Сколько можно на одном месте стоять? Уже давно дыхание можно было привести в норму! Всеми отверстиями, что у тебя есть. Остальные – остановились. Упали на пол – отжались! Все на пол! Хватит ржать! Вы хоть со стороны себя слышите? Ржёте как бабы! За дыханием следить! Упал – отжался. Упал – отжался. Двадцать раз. Потом ещё круг. Упал – отжался. Упал – отжался. Ещё раз! Ещё раз! И нечего на полу лежать подолгу! Вам тут не йога, ясно?! Разлеглись тут. На пол упал – поднялся. Быстрее, быстрее!
Светлаков вновь побежал. Он так и не успел привести дыхание в норму – изо рта его наружу вместе с воздухом вырывался сиплый хрип. Лицо курсанта раскраснелось от бега, со лба продолжал стекать пот, который он то и дело смахивал с себя руками. Волков следил за новобранцем, впившись в него своим ледяным взглядом. Он слышал, как ударяют подошвы ног Светлакова по полу, слышал, как свистит воздух от взмахов его рук, слышал его прерывистое дыхание.
– Упал – отжался. Упал – отжался, – звучал голос Жарова в голове майора. – Ещё! Ещё! Интенсивнее! Сукины дети. Я что ещё должен вас учить отжиматься?!
Волков повернулся с намерением уйти, но неожиданно до его слуха донёся едва различимый шёпот:
– Я больше не могу… не могу… не могу бежать.
Майор как вкопанный остановился на месте, затем медленно обернулся и бросил взгляд на Светлакова, бегущего по периметру тренировочного зала.
– Не могу больше… нет сил… бежать… пожалуйста…
Волков смотрел прямо на губы новобранца. Ему казалось, что это шепчет он.
– Упал – отжался. Упал – отжался, – метрономом повторял голос Жарова откуда-то издалека.
– Я умру… умру… можно… можно мне остановиться… у меня больше нет сил… – умолял шепчущий голос.
– Ты сдохнешь прямо здесь на тренировке, солдат! Ты слышишь меня? Прямо здесь! Я сделаю так, чтобы ты подох здесь.
Волков в недоумении перевёл взгляд на Жарова.
Кому это он говорит? Ещё одному дохляку из отряда?
Жаров молча вышагивал между лежащими на полу новобранцами, как цапля по болоту. Нет, это говорил не он. А если не он, то кто? Волков судорожно пытался отыскать источник этого страшного злобного голоса. В поисках ответа он огляделся по сторонам. Голос из другого сектора? Нет. Там идут занятия по стрельбе. Отсюда ясно слышна только одна стрельба.
– ТЫ ДУМАЛ, ЧТО ТАК ПРОСТО ОТ МЕНЯ ОТДЕЛАЕШЬСЯ?! ТЫ, ВЫРОДОК! ДУМАЛ, ОТДЕЛАЕШЬСЯ ОТ МЕНЯ?! ЖАЛКИЙ НЕУДАЧНИК!
Майор поджал бледные губы. Снова ты. Теперь понятно, откуда звучит этот голос. В твоей голове, идиот.
Он решил отвлечь себя, понаблюдать за курсантами и Жаровым, вдруг повезёт, и этот ублюдок, что только что завёл с ним премилую беседу, быстро оставит его в покое. Но он ошибся. Голос и не думал покидать его. Он становился всё громче и громче, словно тот, что говорил, стоял прямо перед ним. Волков прикрыл глаза, пытаясь уловить голос Жарова, который, напротив, звучал всё тише и тише.
– Упал-отжался, упал-отжался, – раздавался голос военного, как будто из под толщи воды.
Надо войти туда. Войти в зал. Иначе потом будет поздно.
Волков открыл глаза и шатающейся походкой двинулся вдоль металлических перил. Когда он вновь посмотрел через стекло на занимающихся новобранцев, к своему удивлению и ужасу увидел, что в тренировочном зале их больше нет. Вместо них в самом центре зала стоял его отец, а по кругу бегал десятилетний мальчик, в котором майор узнал самого себя.
Как он сюда попал? Что он здесь делает? В голове Волкова судорожно закопошились недобрые мысли. Он снова прикрыл глаза, пытаясь укротить собственные воспоминания, словно ядовитых змей. Но они крутились и извивались, злобно шипели и жалили его изнутри, постепенно завладевая всем его существом. Майор почувствовал, как в нём постепенно начинает подниматься страх. Этот страх, как змеиный яд, проник в его тело и кровью стал переноситься по всем его конечностям. И вот он уже не может пошевелиться, может лишь слышать, слышать этот до боли знакомый голос человека-чудовища: