Звягин включил фары и завёл машину. Мотор заревел, в клочья разрывая ночную тишину. Микроавтобус резко тронулся с места и покатил по дороге в направлении Города. Волков опустил со своей стороны окно. Снаружи раздавались ночные шорохи и звуки. Майор откинулся на сиденье и посмотрел вверх. Серебристый серп месяца, словно заметив его презрительный взгляд, поспешно спрятался за тучу.
Глава XI...........Зачистка
Вышел "призрак" из тумана,
Вынул ножик из кармана,
Буду резать, буду бить -
С "ОКО" надо вам дружить.
Рано-рано по утру
Я команду соберу.
Покалечу, припугну
И любого отыщу.
(Детская считалочка, Летарг, 2049)
Ровно в десять вечера в двери профессора позвонили. Звонили долго. После нескольких минут стало понятно, что те, кто стоит по ту сторону двери, уходить не собираются. Профессор Павел Павлович Лазарко сидел в это время в своей гостиной за чтением газеты. Это был человек уже пожилой, лет семидесяти пяти, с длинными, доходящими до самых плеч седыми волосами и такого же цвета длинной густой бородой. Лицо его, худое и белоснежное, было изборождено глубокими морщинами, но выглядело при этом бодро и свежо. В его больших тёмно-карих глазах отражалась внутренняя энергия и живой ум. Вообще всем своим видом профессор напоминал древнего-древнего старца, друида, владеющего знаниями далёкого-далёкого прошлого, которые нынешнее поколение давно позабыло.
Гостиная, в которой он сидел, была небольшой, просто, но уютно обставленной. Посередине комнаты на паркете лежал уже довольно изношенный красный персидский ковёр. У одной из стен, стояла небольшого размера софа, на которой профессор обычно отдыхал. По другую сторону располагались высокие, доходящие до самого потолка, старые деревянные шкафы, сплошь уставленные пожелтевшими от времени книгами. В гостиной было всего лишь одно большое окно, завешанное кремового цвета плотными шторами. У этого окна стоял письменный стол, на котором в аккуратном порядке лежали канцелярские принадлежности, книги, научные журналы и тетради. Надо сказать, что вся обстановка комнаты носила какой-то старинный, величественный и вместе с тем трепетный, не лишённый некой ностальгии и грусти характер. Казалось, она законсервировала в себе далёкое, светлое прошлое, которое когда-то было безвозвратно утеряно и, увы, не подлежало теперь восстановлению.
Сам профессор сидел у входа в гостиную за большим мягким креслом. Когда в его дверь позвонили, он даже не поднял головы и продолжил, как ни в чём не бывало, читать газету. Павел Павлович прекрасно знал, кто эти люди, что ждали его на лестничной площадке и потому не торопился к ним выходить. Он надеялся, что рано или поздно они сами уйдут, не дозвонившись до хозяина квартиры. Профессор отчётливо слышал голоса непрошеных гостей, которые раздавались по ту сторону тяжёлой металлической двери.
– Может, его нет дома? – послышался приглушённый голос, судя по всему принадлежащий молодому пареньку.
– А где же ему ещё быть, как не дома? – отозвался второй голос, который можно было отнести к мужчине средних лет. – В университете его сегодня не было, в научной библиотеке тоже. В лабораторию он не заходил. Я пробыл там сегодня весь день.
– Тогда он просто не хочет открывать, – хрипло произнёс третий голос, принадлежащий молодому человеку.
– Мы не уйдём отсюда, пока он не откроет, – упрямо заявил на это второй.
– А может быть... может быть, его уже забрали? – как-то неуверенно предположил первый.
– Нет, этого просто не может быть, – снова прозвучал в ответ голос второго.
Стоящие за дверью, снова принялись усердно названивать в звонок. Профессор громко кашлянул, снял с себя очки, отложил газету в сторону и, кряхтя, поднялся со своего кресла.
– Иду, иду, – устало откликнулся Павел Павлович, вдевая босые ноги в старые потрёпанные тапки.
Люди, которые стояли по ту сторону двери, вероятно, расслышали его голос и перестали звонить. Профессор прошёл в прихожую, глянул в глазок, тяжело вздохнул и потянулся к дверной щеколде.
– Ох, мальчики, ну зачем же вы пришли? – спросил он, распахивая двери и обводя укоризненным взглядом трёх непрошеных гостей.
Двое из них, судя по всему, были – студентами. Одного из них высокого, худощавого и темноволосого звали Алексеем, другого – среднего роста, светло-русого в очках – Иваном. Оба учились у профессора на третьем курсе бакалавриата. Третий же был гораздо старше, ему было уже за тридцать и звали его Григорием Александровичем Маяковым. Это был мужчина высокий, с правильными чертами лица, с большими глазами, высоким лбом и короткими тёмно-русыми волосами. Лицо его, словно залитое светом, излучало спокойную уверенность, а во всех движениях тела ощущалась твёрдая решимость. Григорий Маяков когда-то учился у профессора, но теперь, будучи кандидатом медицинских наук, сам давал уроки в университете в частности и у Ивана с Алексеем. Когда Павел Павлович остановился на пороге своей скромной квартирки, стоящие на лестничной площадке ученики, за исключением Григория Маякова, потупили свой взгляд. Лицо профессора при этом приняло суровое выражение, однако суровость эта была объяснима отнюдь не поздним визитом пришедших поздним вечером гостей.