На кухне ошалело засвистел чайник. Иван подскочил с софы и побежал его выключать. Маяков остановился на месте. В комнате на мгновение повисло гнетущее молчание. Павел Павлович вновь взял в руки газету, нервным движением расправил её, затем снова сложил и решительно убрал в сторону.
– Не стоило вам сюда приходить, – снова запричитал он, когда в комнату вошёл Иван с чайником в руках. Алексей принялся помогать однокурснику разливать в чашки горячий чай.
– Они наверняка приедут просто поговорить, – вслух размышлял между тем Маяков. – Я в этом уверен. Вы уважаемый в университете человек. Вас многие знают. Разве станут вас арестовывать? Это ведь вызовет общественную волну!
– Да кто меня знает, Гриш? Разве люди сейчас интересуются наукой? – махнул рукой Павел Павлович. – Время сейчас такое, никому ничего не надо, никто никому не должен.
– А ваши коллеги? Учёные? – не унимался Маяков. – Наверняка они начнут протестовать. Мы все будем протестовать, если они вас заберут. Выйдем на улицы и будем протестовать, пока они вас не отпустят.
– Ну, хорошо. И надолго вас хватит? – раздражённо проговорил профессор. – На день? На два? Всё равно потом все забудут. И ты забудешь. И они, вот, – он кивнул на студентов. – Тоже забудут. Сколько оно уж было.
– Не забудем, профессор, – возразил Алексей. – Мы ведь пришли. Уверен, что когда другие узнают о том, что "оковцы" подвергли вас аресту, тоже непременно выступят в вашу защиту.
– Вы-то пришли, – мрачно ответил Павел Павлович. – Но много ли вас таких? Весь университет знал, какого характера были мои статьи и лекции, посвящённые Системе. Все они знали, что рано или поздно "ОКО" за меня возьмётся. Но разве кто-то поддержал меня? Разве кто-то согласился со мной?
– Они не пришли, потому что... Потому что просто не смогли, профессор, – с оправданием произнёс Иван. – Я спрашивал у ребят. У многих так сложились обстоятельства, что сегодня они никак не смогли присутствовать.
– Обстоятельства, – задумчиво протянул Павел Павлович. – Страх – вот главное обстоятельство, почему больше никто не пришёл. Люди запуганы. Да что говорить. И я теперь боюсь. Боюсь до дрожи. Когда я только начинал читать свои лекции, посвящённые пагубному влиянию Системы на общество, я почему-то думал, что большинство людей будут со мной согласны. Мне казалось, что сейчас, по прошествии стольких лет, население, наконец, осознало, что вся эта программа по уменьшению преступности всего лишь уловка правительства и что всё это было направлено в первую очередь на установление тотального контроля над людьми. Все эти "призраки", разгуливающие ночью по Городу и вселяющие в прохожих трепетный ужас, "зачистки", которые они производят, пытки. Всё это служит лишь одной цели – разделять общество и властвовать над ним. А что лучше всего разделяет общество? Страх, страх, который сеет вражду между людьми. Когда население разобщено, им проще управлять. Каждый думает только о себе, и такой подход кажется им правильным, практичным. Действительно, почему я должен думать, например, о своей соседке по лестничной площадке, а она в свою очередь должна думать обо мне? И такое мнение бытует повсюду. Люди закрылись, отгородились от самих себя. Они перестали доверять друг другу. Каждый из них теперь озабочен лишь собственным благосостоянием. Однако равнодушие к себе подобным, делает человека одиноким, а одиночество в свою очередь порождает уязвимость, – профессор сделал паузу, затем продолжил. – Я ошибся, когда посчитал, что общество, наконец, прозрело. Ничего подобного! Многие уже привыкли жить в страхе. Более того, некоторые находят работу в компании привлекательной – ведь там можно неплохо зарабатывать, а большинство людей сейчас как раз озабочено в первую очередь собственным благосостоянием. Для них «ОКО» – отличный шанс построить успешную карьеру. Я надеялся, что таких людей меньшинство и что они вероятно просто заблудшие души, которые не ведают, чему поклоняются. Однако, каково было моё разочарование, когда я узнал о том, что даже среди интеллигентных, образованных людей, среди моих учеников, оказались те, кто не прочь работать в этой машине по массовому устрашению и запугиванию населения.
– Они вовсе не интеллигентные, – возмутился Маяков. – И мне признаться удивительно, что вы, профессор, их за таковых считаете. Человек, который донёс на вас, должен немедленно быть отчислен из университета!
– Не говори так, Гриша, – возразил ему Павел Павлович. – Этот ребёнок такая же марионетка в руках власти, как и мы с вами. Он даже не знает, что творит. Всё это ему кажется правильным.
– Я его знаю, – глухо проговорил Алексей. – У этого студента отец работает в компании окуляром.