– Тогда ничего удивительного в этом нет, – развёл руками Павел Павлович. – Преемственность ещё никто не отменял, а Система эту тенденцию только развила.
– Но зачем оковцам вас арестовывать? – вновь вернулся к обсуждению щекотливого вопроса Маяков. – Свободу слова в Летарге ещё никто не отменял. Поскольку вы настоящий учёный, а не какой-то там профан из псевдонауки, вы имеете полное право высказать своё мнение, как, впрочем, и любой другой житель Летарга.
– И кому я только читал лекции? – расплылся в улыбке профессор. – Бросьте, всем давно уже понятно, что свобода слова всегда была мнимой. Кому нужны люди, которые пытаются нарушить существующий порядок? Сейчас в Летарге, да и в любом другом городе, всем заправляет "ОКО". Да и правительству нашему сейчас глубоко плевать на таких как я.
– Это не так, профессор. А как же наука? – настаивал на своём Маяков. – Не будь таких людей как вы, наука встанет в тупик.
– Она уже в тупике, – ответил на это Павел Павлович. – Сейчас основная масса деньг идёт на доработку и совершенствование Системы. Из-за этого все сферы науки находятся в упадке. Медицина стоит, биология стоит, инженерия стоит. Про космос я и вовсе молчу. Так, ведутся какие-то исследования, незначительные. Пока средств хватает. Закончатся деньги и исследования все эти тоже подойдут к концу.
– А вы в курсе, что за новую разработку чипа собирается ввести ОКО? – поинтересовался Иван.
– Мне это неизвестно, – отрицательно покачал головой профессор. - Меня приглашали к созданию Системы в самом начале, но я отказался, хоть и деньги предлагали... немалые. Сколько лет в науке, а впервые встречаюсь с проектом, на который власти выделяют столько средств. На мой взгляд, эти деньги можно было использовать с куда большей для общества пользой. К тому же на тот момент я сомневался в том, что этот проект вообще когда-нибудь реализуется. Я даже представить себе не мог, что население будет согласно всё время находиться у властей под колпаком. Однако уже через пару лет картина резко изменилась. Люди вовсе не были против превратиться в подопытных кроликов. Иначе я и сказать не могу. Ну, а тех, кто понимал, к чему всё это приведёт, а таковых, к сожалению, было меньшинство, поскольку проект внезапно объявили обязательным, заставили подвергнуть процедуре чипирования насильно. В дело пошли военные, затем призраки и потом все эти протесты со стороны населения сошли на нет. Все вдруг решили смириться. И самое ужасное в том, что они действительно полагали, что Система создана для их же безопасности. Им и в голову не приходила мысль о том, что преступность продолжит набирать обороты и что простым вживлением электронной пластинки в плоть человека эту проблему просто так не решить. И потом… – профессор перевёл дыхание. – Люди, которые сейчас готовы рвать друг друга на части в желании больше зарабатывать… чем они отличаются от тех же самых преступников?
– Вы преувеличиваете, профессор, – ответил Маяков. – На мой взгляд, это неправильно видеть во всех окружающих тех, кто пошёл против закона.
– Против закона? – задумчиво протянул Павел Павлович. – Но ведь есть ещё мораль, нравственность и этика. О них человеку тоже нужно помнить. Если человек будет руководствоваться одними только законами, он ничем не будет отличаться от робота. А у робота, как правило, случаются помехи. Мораль, нравственность, этика – всё это делает человека Человеком с большой буквы. И почему-то мне кажется, что люди, которые разработали Систему, об этих вещах не задумывались. Скорее всего, все их мысли были сосредоточены лишь на получение прибыли от своего детища. А я всегда считал, что учёный должен нести ответственность за любое своё творение. Каждое наше изобретение должно идти только на пользу обществу, а не во вред. Увы, не все люди в нашей сфере руководствуются этим принципом. Для кого-то наука – один из способов зарабатывать деньги. Сейчас, куда не посмотри, у человека в голове сидит одна формула: купить-продать-получить. Из деятелей все вдруг превратились в торгашей и дельцов. Но недолго так будет продолжаться. Скоро продавать и делить будет нечего, может тогда про нас вспомнят, если не будет поздно, конечно.
С полминуты воцарилось молчание. Профессор, наконец, принялся за свой уже давно остывший чай. Студенты замерли в ожидании, не спуская своего взгляда со своего учителя. Когда Павел Павлович говорил, они внимательно вслушивались в его речь, боясь упустить любое его слово.
– Недавно я вспоминал... себя в юности, – задумчиво проговорил вдруг Маяков. – Помню, как вы отговаривали меня идти в науку, профессор. Я всё боялся, что вы считаете меня несведущим, неспособным.