Если бы у Свешниковой в полиции остались информаторы, можно было бы проверить свои догадки или любезно подкинуть следствию свои. Но начни она делиться с Кречетовым и Правдиным своими соображениями, всё её расследование пойдёт насмарку, а этого девушка допустить не могла. Кроме того, подозрительность отца Марты к своим коллегам по работе, тоже её настораживала. Она хорошо помнила, что отец не желал делиться подробностями своего расследования даже с Кречетовым, а Кречетов как-никак был не только его напарником, но и другом семьи.
Следующую запись Свешникова просмотрела лишь единожды. Сделана она была поздно вечером во время захвата летаргского театра. На ней видно, как к театру подъезжает машина и как из неё выходит Безликий со своими людьми. Были и другие записи того, что происходило непосредственно внутри здания, но в Интернет их не выложили, а по телевидению показывать отказались. Марта заново пересмотрела ещё раз первую и вторую видеозапись. Когда она уже отчаялась найти хоть какую-нибудь деталь, указывающую ей на имя преступника, взгляд её неожиданно упал на деревянную трость, которую Безликий держал у себя в руках. Выполненная из тёмного дерева и покрытая искусной резьбой, трость эта выглядела весьма изысканно. Загнутая наверху ручка, напоминала собой косу, покрытую серебристой краской. Этой тростью Безликий то и дело крутил перед камерой, пристально смотря в объектив, словно бросая зрителям вызов разгадать его мрачные замыслы. Руководствуясь интуицией, Марта замедлила скорость изображения, и вот, в какой-то момент, перед её глазами мелькнули еле заметные руны, покрывающие поверхность трости.
Свешникова поставила видеозапись на паузу, отмотала назад и просмотрела замедленный фрагмент ещё раз. Поскольку запись была чёрно-белой, разобрать буквы не представлялось возможным. Тогда Марта запустила вторую запись, которая была уже цветной. И вот здесь надпись на трости была хорошо различима.
Журналистка поспешно ухватилась за блокнот и принялась переписывать в него серебристые буквы, совершенно незнакомого ей языка:
עזראל
С полминуты Марта смотрела на надпись, мысленно вспоминая знакомых полиглотов, в конце концов, решила попробовать перевести слово через Google-переводчик по фотографии. И получилось!
Азраил
Перевод, однако, ничего не прояснил, поэтому Свешникова поспешно вбила непонятное слово в строку Яндекса. Первая же ссылка без проблем выдала нужную статью, поясняющую значение интересующего девушку слова. Марта взахлёб принялась её читать, мысленно радуясь своей маленькой победе. Она буквально дрожала всем телом, ликовала от того, что вот сейчас тайна Безликого, наконец, раскроется. Увы, ничего такого не произошло. Статья не только не смогла пролить свет на личность человека в гриме Смерти, напротив, она породила в голове журналистки ещё больше вопросов.
Азраил или Азраэль не мог существовать ввиду того, что имя это принадлежало выдуманному, мифическому, если так можно выразиться, божеству, а именно Ангелу Смерти. Ангелу, который помогает перейти душам умерших в иной мир! Это же какая-то бессмыслица! Очередная выходка психопата, иначе это и назвать никак нельзя. Вероятно, играть роль Ангела Смерти доставляет этому безумцу огромное удовольствие. Конечно, он хочет, чтобы люди его боялись, вот и придумывает всякие способы запугивания и устрашения окружающих. И имя это, вымышленное, служит этой же цели. Тем не менее, Марта не без любопытства прочитала статью о мрачном вестнике Смерти. В конце концов, если этот человек душевнобольной, образ тёмного Ангела может как-то помочь раскрыть его личность в дальнейшем. В статье рассказывалось, что Азраэль является проводником душ в другое измерение. Он был своего рода Хароном, переправляющим умерших через реку Стикс. Правда, переправлял он их несколько изощрённым способом. Например, одно из поверий гласило, что прежде чем забрать душу человека в мир теней, Ангел Смерти перерезал ему горло специальным ножом. Прочитывая эти строки, Марта инстинктивно ухватилось рукой за шею, словно защищая её от невидимого удара холодного клинка, после чего отвела взгляд в сторону и настороженно посмотрела в окно. В темноту.