- Мерзавец! Псих! Это я сломаю тебе хребет! - вскричал Кречетов, вновь бросаясь на Безликого, но полицейские ухватили подполковника за руки и поволокли его в коридор.
- Лицом к стене! Руки за голову! - скомандовал следователь, угрожая Безликому пистолетом.
- Идёмте отсюда, - шепнул Марте на ухо доктор Выпиевский.
Свешникова встретилась взглядом с парой янтарных глаз.
- Надеюсь, вы не сердитесь на меня за мои слова? - спросил Безликий, глядя на неё. - Вы ведь знаете, я говорил это нарочно, чтобы позлить его.
Его голос вновь звучал спокойно и как будто виновато. Девушка поспешно отвернулась и направилась к двери.
- Вы дали мне обещание, Марта Исаевна! - крикнул ей вслед Безликий, когда она перешагнула порог допросной, а потом до неё донёсся его злобный смех, от которого по коже забегали ледяные мурашки.
Глава VII......Всё позади
Свешникова сидела в полном одиночестве в кабинете Кречетова. После встречи с Безликим прошло уже больше часа, но в её ушах всё ещё стоял его жуткий злобный смех. Дрожь в теле практически утихла, зато руки дрожали так, словно девушка страдала болезнью Паркинсона. До сих пор её кожу жгло от его прикосновений. И хотя он был в перчатках, Марта готова была поклясться, что их шёлковая ткань была продолжением его собственной кожи. На столе перед девушкой стояла большая кружка кофе, к которой она так и не притронулась. В голове её царил невероятный сумбур из множества вопросов, обрывков воспоминаний и противоречивых чувств. Она то и дело перескакивала взглядом с одной вещи на другую, пытаясь не зацикливаться на своих мыслях, которые затягивали её подобно зыбучим пескам.
Пятно на столе. Вероятно от горячей кружки. Кречетов предлагал сходить в кафе и посидеть там сегодня... Что это за странная ваза стоит у него на полке? Какие же у него были страшные глаза! Зачем он меня позвал? Он просто сумасшедший, псих. Всё уже позади, успокойся, Марта. Сколько времени? Часы где-то висели... Уже пять вечера! С Кречетовым надо будет поговорить. Почему его нет так долго? Боже, как страшно, как же страшно. Маме обо всём этом лучше не знать. Надо будет ей позвонить. Не сейчас. Нет, не хочу ни с кем говорить. Как ему удалось заблокировать ту дверь?! Разве такое возможно? Может быть оковец в этом замешан? Чёрт дёрнул опубликовать меня то послание! Все мои проблемы наверняка из-за него. Цветы на подоконнике засохли. Надо бы полить. Хотя, это их вряд ли уже спасёт. Как же холодно здесь. И этот его смех... Ледяной. Горький. Озлобленный. Он точно душевнобольной. Так нормальный человек не смеётся. Надо забыть... Выкинуть из головы... Как тот день. Много дней, которые мешают жить дальше. Прочь...
Она стиснула пальцы рук, рассматривая деревянную поверхность стола, покрытую множеством царапин. В голове её внезапно раздался низкий хриплый голос Безликого. Он всплыл в её мыслях так неожиданно и прозвучал так ясно, словно он находился вместе с ней в кабинете подполковника:
- КАК?! Вы не знаете моего имени? Вы же журналист. Должны сразу всё подмечать. Я везде демонстрирую своё имя. Вам следует заново пересмотреть видеозаписи с моим участием. Уверен, у вас их много накопилось, - улыбнулся он. - Займитесь этим... сегодня вечером. За бокалом красного вина. Вам ведь... нравится смотреть на меня, верно?
Марта нервно облизнула губы и посмотрела в окно. Солнце уже начинало садиться.
Как твоё имя? Кто ты такой? Откуда ты явился и почему Система тебя не видит?.
Мысленно она видела перед собой треугольное лицо мужчины с ликом Смерти. Безликий сидел напротив неё за столом и смотрел на неё исподлобья. На губах его была кривая улыбка:
- Вы же журналист, Марта Исаевна. Должны подмечать все детали.
Свешникова отчаянно замотала головой, пытаясь избавиться от этого голоса и жуткого видения, но он уже завладел её мыслями и всем её существом:
- Скажите мне, что вы чувствовали, когда узнали о гибели вашего отца? - продолжал Безликий и в голосе его звучал вызов. - Я хочу знать, что вы чувствовали, Марта Исаевна. Давайте, смелее! Говорите! Мне чужды человеческие чувства. Хочу знать, какого это, когда чувствуешь. Расскажите мне о своих эмоциях. Вам больно? Или, может быть, вы испытываете гнев? Хотите убить меня?