– О нет, не нужно, – жестом остановил его заключённый. – Нижнее бельё оставьте себе. Вы, конечно, мне очень нравитесь, но я же не фетишист, в конце концов.
Глава XI...........Оборотень
Город заволокли тяжёлые свинцовые тучи. Откуда-то издалека со стороны моря доносилось рокотание грома, словно какой-то невидимый шаман бил в свой барабан, вводя жителей Летарга в состояние транса. Этот рокот постепенно усиливался и становился всё громче и страшнее. Небо внезапно задрожало, а затем низвергло на землю ледяные потоки дождя. Тонкие полосы молний, мелькали среди туч и кромсали их на части, словно лезвием серебристого ножа. Иногда это лезвие окрашивалось в багровый цвет и тогда казалось, что весь небосклон испещрён рваными ранами, из которых, не переставая, хлещет алая кровь, заливая раскинувшийся внизу Город.
Марта сидела на подоконнике, прислонившись лбом к холодному стеклу, по которому серебристыми змейками стекали дождевые капли. В комнате было темно. Единственным источником света, выхватывавшим девушку из темноты, не считая вспышек молний, был белоснежный свет уличного фонаря. Марта знала, что сейчас она находится в своей комнате в частном доме, который они были вынуждены продать после смерти отца. Ей часто снился этот сон. В первый раз он приснился ей в тот день, когда отца не стало. Тогда тоже шёл сильный дождь. Он осатанело барабанил по крыше, словно пытался добраться до девушки, в одиночестве сидящей на подоконнике. Она хотела заплакать и не могла. В её голове никак не укладывалась мысль о том, что весь этот кошмар происходит с ней наяву. Почему папы больше нет? Как такое возможно? Это же просто... просто НЕ БЫВАЕТ ВОТ ТАК. В каком-то страшном фильме, книжке, с кем-то другим, но только не с ней, не здесь в реальном мире. В памяти её всплывали разрозненные фрагменты рокового дня. Она никак не могла вспомнить утро. Что она делала утром? Она видела утром отца или нет? Как же так... Она помнила лишь телефонный звонок, дрожащий голос мамы, белоснежные стены больничной палаты... Врач в белом одеянии что-то говорит, сидящей на скамье женщине. У неё такое страшное бледное лицо. Женщина внимательно слушает доктора, хотя складывается впечатление, что она его не слышит. Потом она вдруг падает перед ним на колени и начинает громко рыдать, рвать на себе волосы, хвататься дрожащими руками за его одежду. Что это за женщина? Это мама? Почему она так плачет? Что значит, отца больше нет? Что значит, получил ранение несовместимое с жизнью?
- Мы сделали всё возможное... Прошу вас, успокойтесь... Принесите кто-нибудь воды! Девочка? Эй? Ты меня слышишь? Посмотри на меня... Принеси матери воды. Эй, всё хорошо...
ПОЧЕМУ ХОРОШО? ВЫ СКАЗАЛИ ЕГО БОЛЬШЕ НЕТ, ДОКТОР...
Осколки воспоминаний и ничего больше... Разбитая вдребезги чья-то жизнь. Это не со мной. Это не со мной. Не со мной.
В какой-то момент Марта задремала. Уронила голову на грудь и забылась... А потом услышала голос, зовущий её из-за двери. Свешникова открыла глаза и быстро поднялась с подоконника. Сейчас, как и тогда, ей было семнадцать лет. В зеркале на стене она мельком увидела своё отражение. Худенькая девочка с разметавшимися по плечам каштановыми волнистыми волосами. Отец часто называл её за это русалкой. И вот... сейчас... она слышит его голос. Но ведь он... Нет! Нет. Он жив. Его смерть всего лишь дурной сон. Он вернулся к ней и матери. Он вернулся домой. Марта пробежала через тёмную комнату. Белоснежный свет уличного фонаря проложил ей серебристую дорожку до самой двери.
- Марта... Марта...
- Я иду, папа.
Свешникова уже знала, что когда она откроет двери, на пороге её будет ждать отец. Она любила этот сон. Каждый раз, когда он ей снился, Марта пыталась, насколько это было возможно, потянуть время, чтобы подольше задержаться в нём. Она злилась, когда сон внезапно обрывался, и она просыпалась посреди ночи в кромешной темноте в своей комнате. Одна. Тогда девушка закрывала глаза и вновь пыталась воспроизвести в голове приятное сновидение. Иногда ей это удавалось. Она снова проваливалась в прошлое и забывалось в нём. Сон обволакивал её, подобно густому тёплому утреннему туману. Если бы у неё только была возможность остаться здесь навсегда...