Илья Михайлович Клешнёв был старше её матери на восемь лет. С ней он познакомился, когда работал охранником в одном вещевом магазине. Наталья Викторовна устроилась туда продавщицей после смерти супруга. Женщина работала с утра и до позднего вечера, бывало, что работала неделями и без выходных. Зарабатывала гроши, но ради них выкладывалась по полной, не жалея нервов и сил. Илья Михайлович не раз поражался её стойкости и выносливости. Почти сразу Наталья Викторовна поведала ему о своём горе, о том, что она потеряла любимого мужа и кормильца и теперь вынуждена в одиночку растить дочь. У самого Клешнёва семьи никогда не было, впрочем, он никогда о ней и не думал. Человек он был простой. О своём предназначении особо не задумывался. "Если дали жизнь - значит надо жить, - рассуждал про себя Илья Михайлович. - А как жить? Что нужно для этой жизни? Нужна еда, сон, общение, иногда удовольствия всякие, например, выпивка. А чтобы всё это иметь, требуются деньги. Следовательно, нужна работа, чтобы эти деньги зарабатывать. Ну, а семья? На что она? Можно ведь и без неё обойтись. Так, лишние заботы". И он жил, как рассуждал. Работал, зарабатывал, ел, спал, пил... Пил часто и помногу. Выпивка помогала ему расслабиться и забыться. Однако встреча с Натальей Викторовной что-то перевернула в его сознании. Огляделся Илья Михайлович по сторонам и почувствовал себя невероятно одиноким, промотавшимся и вконец опустившимся в этой жизни человеком. Показалось ему, что всё это время он спал глубоким-глубоким сном, и что только сейчас, в пятьдесят пять лет, он, наконец, пробудился от этого притупленного состояния дремоты и прозрел. "А что если семья и есть смысл всей жизни? - подумал про себя Илья Михайлович". Выходило так, что все, кого он знал, уже давно остепенились и обзавелись семьями, а он так и остался старым бобылём.
Когда Илья Михайлович предложил Наталье Викторовне расписаться, она ни секунды не колебалась с ответом. Это произошло спустя месяц после их знакомства. Марта не стала препятствовать решению матери, хоть и была против этого брака. Из коммунальной квартиры, в которой ютились Свешниковы после того, как продали свой частный дом, мать и дочь перебрались в двухкомнатную квартиру Клешнёва, оставшуюся ему в наследство от матери. И жизнь потекла своим чередом. Марта с утра до вечера пропадала в университете, а Наталья Викторовна и Илья Михайлович пропадали на работе. Пересекались они только рано утром за завтраком и поздно вечером за ужином. И поначалу такая размеренная жизнь всех устраивала. Илья Михайлович даже бросил пить, но однажды... однажды он снова сорвался.
Надо сказать, Марта никогда не питала к Клешнёву особой симпатии. С её стороны было лишь уважение, какое обычно проявляют люди по отношению к незнакомцам. Но этого было вполне достаточно, чтобы убедить Илью Михайловича в мысли о том, что он, наконец, обрёл в этой жизни хоть какой-то смысл.
Марта знала о его прошлом, о том, что он совсем недавно страдал алкоголизмом. Причины, по которым он бросил пить, ей также были известны, и девушка им не верила. После смерти отца она больше не верила в то, что человеку можно дать ещё один шанс, ещё один шанс на то, чтобы измениться. Наталья Викторовна напротив этот шанс Клешнёву дала. Она, как и её покойный супруг, была уверена в том, что любой оступившийся человек может снова твёрдо стоять на ногах, если, конечно, сам этого захочет. А Клешнёв поначалу хотел. Всеми силами он пытался добиться расположения своей "дочери", но Марта оставалась непреклонной и продолжала относиться к Илье Михайловичу холодно и снисходительно. А когда Клёшнёв потерял контроль и снова взялся за бутылку, Свешникова не только перестала проявлять к нему уважение, она возненавидела его всем своим сердцем.
- Ну что? Твоя вчера снова домой поздно вернулася? - раздался гнусавый хриплый голос Ильи Михайловича из кухни. - Поди опять шлялась непонятно где. Всё бродит ночами, ищет чёта. Догуляется она, мать.
Свешникова встала на пороге, не решаясь выходить из своей комнаты.
- Ешь давай и не бурчи, - ответила Наталья Викторовна. - Работа у неё такая. И днём и ночью работает. Не то, что некоторые, - она как будто нарочно загремела тарелками. - Ты бы лучше... вместо того, чтобы ругаться, пример с неё взял. Девочка трудится, себя не жалеет. И там у себя в редакции сидит, и дома тоже. А ты... спишь целыми днями да пьёшь... как сапожник.
- Что я уже право на отдых не имею? - возмутился Илья Михайлович. - Может мне напомнить, что благодаря мне твоя дочурка вуз закончила? Я тоже из кожи вон лез, чтоб ей в своё время на всё хватало. Тепереча можно и отдохнуть.