Он затушил свою сигарету, бросил её в малахитовую пепельницу и перевёл свой взгляд на мэра.
– Мы совершенно с вами не похожи. Я не собираюсь приносить никаких жертв во имя построения нового мира. И будет вам известно, что я ещё никогда не переступал закон, – возразил ему Максим Денисович.
– Что же, если вы действительно считаете, что манипуляция с выборами – это не нарушение закона, дело ваше, – улыбнулся ему незнакомец. – Должен сказать, вы отлично умеете держать лицо, когда вас начинают в чём-то обвинять. Весьма полезная способность в профессии политика. Однако мне известно, что пост мэра в Летарге вы заняли благодаря вашей Системе, которая без труда может подтасовывать результаты голосования. Я уже не говорю об общественном шантаже, который вы используете, чтобы манипулировать населением. Призраки отлично справляются со своими обязанностями в этом отношении.
Денис Максимович отвёл в сторону свой взгляд.
– Система, которую вы создали, – продолжал между тем говорить его собеседник. – Была направлена в первую очередь на установление тотального контроля над населением, а уже потом вы преследовали цель избавить население от всеобщей преступности. Эта функция была своего рода бонусом, вашим, так сказать, козырем в рукаве, поэтому вы можете сколько угодно убеждать других, что на ваших руках нет крови, но я точно знаю, что это не так, – мужчина облокотился на спинку своего кресла, после чего добавил. – Вы решительный человек, господин мэр, хоть и пытаетесь скрыть это от других. Когда кто-то начинает угрожать вашим планам, вы поскорее убираете противника со своей шахматной доски. Именно так вы и поступили, когда узнали, что известный в Городе хирург Альфред Страдов пытается помешать вашим планам ввести в Летарге процедуру чипирования. И что же вы с ним сделали, господин мэр? Вы решили незамедлительно от него избавиться.
– Как вы смеете обвинять меня в его Смерти?! – воскликнул Максим Денисович. – Этот человек погиб в аварии!
– Это грамотно спланированная авария – блестящий маневр в вашей карьере, основанной на чести, благородстве и справедливости, – бесстрастным голосом продолжал незнакомец. – Должен сказать, я несколько удивлён, что принципы, которыми руководствуюсь я, вас настолько смутили. На мой взгляд, они гораздо человечнее тех, к которым смели прибегать вы, чтобы построить свою безупречную репутацию. Не беспокойтесь, я сохраню вашу тайну, – улыбнулся он. – На ваше счастье я не питал к Альфреду Страдову особой симпатии. Да, я восхищался тем, как он потрясающе оперирует своих пациентов, но он категорически был против принять ту простую жизненную формулу, о которой я вам только что рассказал. Гибель Страдова лишь доказывает тот факт, что в нашем мире выживают лишь те, кто способен бороться за своё существование несмотря ни на что. Вы отняли у этого человека жизнь, потому что он угрожал вашей концепции создать новую модель управления. И вы правильно сделали, я не смею вас осуждать за это. Страдов был слабаком. Он не понимал того, что сострадание и милосердие к другим, способно свести его самого в могилу. Вот, до чего доводят нас иногда морально-этические нормы, которые человек склонен выдумывать в противовес законам самой природы, господин мэр, – он потянулся в карман своего пиджака. – Я не стану на вас давить. Если вы желаете потерять своего единственного сына – дело ваше, – он положил небольшую карточку на стол перед мэром. – Я знаю, охрана уже пробила на входе моё имя и фамилию, вам известно, где я живу и чем в настоящее время занимаюсь, но я бы всё-таки хотел, чтобы моё имя осталось в тайне. В иных кругах люди дали мне прозвище – Скальпель. Если вы всё-таки передумаете, позвоните по этому номеру моему человеку, – он указал взглядом на карточку. – Скажите ему, что желаете ещё раз увидеться со мной.