Он поднялся со своего кресла.
– И вот ещё, господин мэр, – бросил он, как бы невзначай. – На вашем месте, я бы не стал угрожать мне. Хоть вы и создатель масштабной Системы по контролю над обществом, я нахожусь под надёжной защитой куда более влиятельных людей, которые не будут церемониться с тем, кто угрожает их устоявшемуся благополучию.
После этих слов он не торопясь направился к двери. Мэр поднялся из-за стола. Он был бледен, как мел. Его ноги подкашивались.
– Вы пришли в мой дом, – прокричал он незнакомцу. – Предлагая мне отнять жизнь у другого человека, чтобы спасти моего сына? Вы пришли к тому, кто создал Систему, чтобы останавливать таких людей, как вы, и вы правда думаете, что после этого разговора просто так сможете уйти отсюда?! Вы, правда, думаете, что смеете угрожать, мне?!
Незнакомец обернулся у самых дверей:
– Именно так я и думаю, господин мэр. Вы ничего мне не сделаете, потому что я ваш единственный шанс на спасение вашего ребёнка. Если вы арестуете меня, то навсегда потеряете возможность видеть его живым.
Он медленно наклонил голову в лёгком прощальном кивке, затем повернулся и вышел из кабинета, оставив Максима Денисовича одного наедине со своими горем и посеянными в его сознании сомнениями, которые вот-вот должны были дать всходы.
***
Ждать пришлось недолго. Уже через пару дней сыну мэра стало ещё хуже. Его жена слегла из-за долгих бессонных ночей, заработав себе нервное расстройство. Максим Денисович сам кое-как держался на ногах. Он отменил все свои встречи и не выезжал в город уже больше месяца. От его имени в Летарге пока всем заправлял полковник Соболев.
Измученный и обессиленный ходил Максим Денисович по своему кабинету, как загнанный зверь. Уже несколько суток он ничего не ел и не пил. Под глазами его образовались тёмные круги, всё лицо осунулось и стало бледным, как у мертвеца. Все его мысли были заняты только болезнью собственного сына, у постели которого он не желал находиться, потому что не хотел видеть, как он умирает.
В кабинет мэра уже несколько часов никто не заходил. Домработники боялись лишний раз беспокоить своего хозяина. Целый день Максим Денисович провёл в своём кабинете, предаваясь мрачным картинам, которые безжалостно рисовал в его сознании мозг. Когда, наконец, мэр очнулся и посмотрел в окно, то увидел, что солнце уже давно зашло и что на Город опустились вечерние сумерки. Мэр сорвался с места, подошёл к окну и впился взглядом в горизонт. Вдалеке всё ещё горела узкая алая полоса солнечного света. Постепенно она гасла и таяла в вечернем полумраке, словно остывающие в костре угольки. Максим Денисович вдруг осознал, что всё это время, что он пробыл в кабинете, его сознание отчаянно боролась с голосом того человека, с которым он встречался несколько дней назад и что в конечном итоге этот голос восторжествовал и склонил его на свою сторону.
"Почему мой ребёнок должен страдать? – подумал про себя Максим Денисович, бросаясь к своему рабочему столу. – Почему другие недостойные люди имеют шанс на выздоровления, а я, столько сделавшись для всеобщего благосостояния, не могу излечить своего собственного сына?".
Он взял со стола небольшую белую карточку и набрал номер. В мобильной трубке послышались унылые гудки. Сердце мэра бешено колотилось в груди, руки дрожали. Ему казалось, что он прождал целую вечность, когда, наконец, на другом конце подняли трубку.
– Да? Кто это? – спросил мужской хриплый голос.
– Меня зовут Максим Денисович Нокс, – ответил мэр, тяжело падая в своё кресло и переводя дыхание, словно всё страшное уже позади. – Я хотел бы ещё раз встретиться с человеком, который называет себя Скайпелем.
***
Ровно через полчаса в кабинете мэра на том же самом месте сидел тот самый мужчина, с которым Максим Денисович виделся несколько дней назад.
– Вам следует больше высыпаться, господин мэр, – произнёс мужчина, закуривая сигарету. – Можно очень быстро посадить себе здоровье от недостатка сна.
– Каким образом вы собираетесь найти донора для моего сына? спросил его Максим Денисович.
– Донор уже найден, – ответил человек по прозвищу Скайпель. – С вашего позволения я проведу операцию по пересадке сердца вашему сыну.
– С чего вы взяли, что сердце вашего донора подойдёт?