Свешникова закусила губу. Ей не хотелось об этом говорить. Да, она обмолвилась о том, что Безликий до неё дотронулся, но как именно он это сделал, она не сказала. Почему?
Марта заёрзала на сиденье. В голове звучал диалог из мыслей:
– Почему ты об этом умолчала?
– Потому что не хочу об этом вспоминать. Потому что это было мерзко, страшно и противно…
– Ты действительно так думаешь, Марта? Что тебе было мерзко, страшно и противно?
– Да, я действительно так думаю. Точка.
Свешникова передёрнула плечами.
– Рома... Давай не будем об этом, ладно? Мне не хочется проходить через всё это снова. Пускай и мысленно.
– Как он к тебе прикоснулся? – настойчивым тоном повторил полицейский.
– Зачем тебе? – бросила она хриплым голосом.
– Просто мне нужно знать. Он не сделал тебе... больно? Он точно не ударил тебя?
– Нет. С чего ты взял?
– Он же псих, Марта.
Свешникова отвела взгляд в сторону. Сердце её быстро заколотилось в груди. Отчего-то ей вдруг стало невыносимо стыдно за себя.
– Боже, – выдохнула она. – Я словно на исповеди. Знаешь, как всё это выглядит со стороны?
– Как?
– Как будто я какой-нибудь подросток. Поцеловалось с кем-то в первый раз, втихую, а ты всё это увидел и теперь меня допрашиваешь, – раздражённо выпалила она.
– Он тебя... поцеловал? – упавшим голосом спросил Правдин.
– Да нет же! – зло вскрикнула Свешникова. – И как тебе такое в голову могло прийти! Ужасно!
– А что он тогда сделал? – не унимался Правдин.
– Просто... – она замялась. – Взял меня за руку.
– За руку взял, – эхом отозвался мужчина, будто не веря её словам.
Он снова отвернулся к окну и начал барабанить пальцами по рулю.
– Да какая разница?! – смутилась Свешникова.
– Значит просто взял за руку?
– Да.
– Как?
Марта откинулась на сиденье и нервно затопала ногами.
– Почему ты не хочешь мне рассказать? – сухо спросил у неё полицейский.
Свешникова готова была провалиться. Она подалась вперёд и коснулась его руки:
– Вот так.
Мужчина ошарашено посмотрел на девушку. Заметив его изумлённый взгляд, Свешникова быстро отдёрнула свою руку. Оба отвернулись друг от друга, смотря по разным сторонам. Роман нажал кнопку на двери и открыл окно со своей стороны. В салон автомобиля ворвался прохладный осенний воздух. Где-то грохотало наземное метро. Неподалёку на тротуаре девушка наигрывала на скрипке мелодию на ирландский мотив.
– Сегодня как будто потеплело, – произнёс Правдин каким-то отрешённым голосом.
– Да-а, – протянула в ответ Свешникова, покраснев до самых ушей. – Не так холодно, как вчера.
Мимо машины прошла группа подростков. Дети о чём-то оживлённо говорили и громко смеялись. Журналистка обернулась на полицейского. Мужчина сидел, глубоко задумавшись.
"Чёрт! Надеюсь, он не рисует себе в воображении меня и этого психа в обнимку? Не хватало ещё, чтобы он начал спрашивать меня об ощущениях после этого прикосновения".
– Я хочу переехать, – произнесла она, наконец, придумав подходящую тему для разговора.
– Куда? – глухо отозвался Правдин.
– В съёмную квартиру. Я подыскала несколько вариантов поближе к редакции. Дома мне не дают работать. Отчим всё время читает нотации, – она презрительно фыркнула. – Говорит, что мне нужно бросать журналистику и искать другую работу.
– Может он и прав, – усмехнулся полицейский. – Написала о Безликом статью, теперь будешь прятаться от него по всему Городу.
– Ничего я не прячусь, – с укором возразила ему Марта. – Это всё Кречетов. И ты… Покоя мне не даёте. И вообще... не думаю, что мы больше с ним встретимся.
– Хорошо бы... – протянул Правдин.
"Да что с ним такое? Вцепился в этого Безликого как клещ!".
– Может тебе… пока у меня пожить? – каким-то неуверенным тоном предложил Правдин.
– Рома, ты обещал мне дать время, – вздохнула Марта.
– Тогда я не знал, что тебе будет угрожать псих с гримом Смерти. И вообще... – он оборвал фразу. – Зачем нам ещё ждать? Мы итак уже надолго друг от друга отстранились. Может уже пора прервать эту паузу в отношениях?
– Нет, я ещё не готова. Мне нужно прийти в себя, понимаешь? Я не знаю, как тебе объяснить, – она посмотрела прямо ему в глаза. – Просто ты должен мне поверить.
Правдин тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Свешникова сложила руки крест-накрест. Она была страшно зла. На себя и этого безумца в гриме.