— Слышала новость про алхимика?
— Нет, а что там? — девушка отпила глоток теплого кофе, который приятно согревал ее после прогулки под дождем.
— Убили его наши авроры. Не знаю за что, но при смерти он тоже шептал имя какого-то Стивена. Как Мартинсон, помнишь?
— Припоминаю, — она коротко кивнула, внимательно смотря на Марка.
Парень, пришедший к ней в дом, просто пригласил ее на прогулку. Так и сказал: «Не хочешь прогуляться? Проходил мимо, решил зайти». Гермиона сомневалась, что он проходил мимо случайно, но зачем-то согласилась. Все-таки она считала его почти другом. Хотя Джинни сейчас насмешливо бы сказала, что Марк давно по уши влюблен в девушку, а слово «друг» в их паре не котируется.
Девушка усмехнулась. По версии подруги, Гермиона нравится чуть ли не всему комитету авроров, включая шефа. Хотя последний был поводом для шуток, которые Уизли частенько пускала в ее сторону.
— Но это еще не все, — продолжил Марк, подозвав официантку. — Можно мне, пожалуйста, сырное ассорти?
Она кивнула, записав это на листик, и поспешила удалиться.
— Люблю это кафе, — он с улыбкой осмотрел заведение, на окнах которого были нарисованы большие снежинки, с потолка свисал снежок на прозрачных нитках, а в центре зала, в прозрачном ограждении, стояла красивая елка, украшенная цветными шариками.
Между прочим, елка. Пора бы купить ее и развесить украшения в доме. Ей даже стало интересно, как на это отреагирует Малфой.
Малфой… она хмыкнула, ответив улыбкой Марку. Ты был так вовремя, когда позвонил в звонок.
— Так вот, оказалось, что у того алхимика, как же его звали? Дмитрий, кажется. У него была точно такая же татуировка в виде чаши с обвивающей змеей, как у Мартинсона.
— И Безликого, — девушка напряглась, вслушиваясь в то, что говорит Марк.
— Именно. И, угадаешь, что было с рисунком, когда алхимика убили?
— Чаша перевернулась.
— Именно, — победоносно выдал парень, с облегчением выдохнув. Он радостно взял в руки тарелку с сырном ассорти, которую только что принесла официантка. — Хочешь?
Она помотала головой, задумчиво посмотрев в окно.
Все это было слишком странно. Приезд Безликого, убийство Мартинсона, его перевернутая татуировка, многочисленные людские жертвы на балу, затем убийства авроров, которые случались исключительно по понедельникам, а теперь и смерть алхимика, имеющего точно такую же татуировку, как у Мартинсона и Безликого.
Знаете, на что все это было похоже? Это когда ты всегда решаешь легкие головоломки в пару действий, считая себя умным игроком. А затем тебе подсовывают что-то иное, намного тяжелее. И вдруг ты осознаешь, что весь тот ум, который у тебя был, пропал. Так резко и внезапно, что даже когда берешь старые легкие задачки, уже не можешь их разгадать, ища подвоха.
Может, все это было не завязано между собой? Может, все это просто случайность, и девушка уже чуть ли не ищет убийцу в трехлетнем ребенке? Хотя, если посудить, Безликий ведь мог превратиться и в немощную старушку, и в больную маленькую девочку.
Еще и эта Джорджина с татуировкой в виде кинжала. И, главное, то, что она успела на балу поговорить и с Драко, и с ней, словно что-то знала. Что-то намного большее, чем Гермиона.
— Как такое может быть? — спросила она в слух, обратив взгляд к Марку.
— Не знаю, — он пожал плечами, закидывая в рот ломтик картошки. — Я говорил, что до сих пор не нашел труп Мартинсона?
— Не говорил.
И вот еще: труп Мартинсона. Это вообще не шло ни в какие рамки. Кому могло понадобиться мертвое тело старикашки, который на старости лет готовил зелья?
Она нахмурила брови, отставив стакан с кофе.
Мартинсон был алхимиком с татуировкой чаши. Этот недавно убитый мужчина тоже был алхимиком с рисунком в виде чаши. Безликий ведь тоже имел такую татуировку и был одним из лучших алхимиков в мире.
Было бы проще, если бы все это было случайностью, но Гермиона была уверена, что все события были переплетены между собой. Но как? Не были же они родственниками. Еще и эта Джорджина, чтоб ее.
Сколько ходов было у Безликого? Сколько запасных планов, о которых Министерство и знать не знало? Вдруг она вообще сейчас сидит не с Марком, а с убийцей, поменявшим облик?
Гермиона поперхнулась от этой мысли, изумленно покосившись на парня. Тот молча уминал картофель, рассматривая что-то за окном.
Да уж, веселая получилась бы история, если бы она разболтала все идеи Министерства Безликому. Повеселились бы все вдоволь.
— Говорил с Карлом?
— А смысл? Начнет психовать, что труп я не нашел, тайну татуировки не раскрыл и так далее. Еще и припомнит тот случай на балу, когда ты неслась за Малфоем.
— В смысле? Ты здесь при чем?
Марк тяжело вздохнул, перестав есть картофель. Дождь за окном усилился, и ему пришлось чуть ли не выкрикивать ответ.
— В том-то и дело, что ни при чем. Но, как считает Истеричка, я должен был бежать за тобой и спасать этого придурка, — он пожал плечами, явно не соглашаясь с теорией шефа. Гермиона тоже не была с ней согласна, так как никто Марка не обязывал спасать их жизни.
— Ты все сделал правильно. Только я не неслась за Малфоем, — мягко подметила девушка, отпив еще немного кофе.
Марк вновь безразлично пожал плечами, хрустя едой. Казалось, что он всегда знал, что поступает верно, и чужие слова ему не нужны.
— А как это по-другому назвать? — он едко усмехнулся, выгнув линию губ.
— Спасала, например, — сказала она более прохладно, не понимая, почему он так нехорошо отзывался.
Дело-то ее: помогать человеку или нет. Не стоит так грубо реагировать. Особенно, когда они приходились друг другу почти друзьями.
Почти. Теперь-то уж Гермиона решила, что стоит подумать, прежде чем давать Марку такое название.
— Спасала? Герм, ты бежала за ним, как собачка, — рассмеялся парень, выпив воды из стакана.
Было у Вас такое чувство, когда сидишь с человеком, мило общаешься и все так хорошо, спокойно. Вам и персона нравится, и беседа, и еда, стоящая на Вашем столе, и даже надоедающая старушка за соседнем столиком. А потом в какой-то момент как дождь средь ясного неба. И уже ничего не в радость: ни человек, ни беседа, ни стоящая еда. И все из-за одного слова, которое сказал Ваш почти друг.
Ей стало противно от общества Марка. Она даже скривилась, слушая то, что он говорил. А говорил он полную чушь, потому что сам, видимо, не ведал о таком понятии, как помощь другим.
— Не вижу смысла оставаться здесь, — Гермиона встала с дивана, накинув на себя пальто.
— Эй, ну ты чего? — он отставил стакан с водой, так же поднявшись. — Я же ничего такого не сказал.
— Следи за своим языком, — ответила девушка и поспешила удалиться из кафе.
***
Небо было пасмурным и предвещало то ли крупный дождь, то ли сильный снег. В общем, осадки должны были выпасть совсем скоро, а они до сих пор не начали церемонию, сидя на невысоких стульях. В первом ряду были родители погибших авроров, министр, его заместитель, Карл и еще несколько важных людей. Далее находилась Гермиона в облике тридцатилетней женщины с короткой стрижкой; Драко был рядом, принявший внешность пожилого старичка, который еле ходил (шеф-таки заставил их выпить зелья); Марк, Анатолий, новый аврор-киллер с именем Джеймс. А на последующих рядах сидели уже мракоборцы, обычные люди, пожелавшие прийти на концерт. Позади стояли журналисты, пришедшие, чтобы завтра выпустить свежие газеты.
Концерт не был веселым, радостным, как мы привыкли думать. Он был прощальным, грустным, печальным, заставляющим задуматься о жизни и ценить своих близких.
Вначале слово взял Министр, который выражал скорбь близким погибших авроров. Говорил он недолго, потому что, по сути, матерям и отцам уже ничего не нужно, когда их ребенок умер. Затем в белом струящемся платье вышла девушка, которая в течение получаса пела красивые песни, пронизывающие до глубины души. Гермиона даже успела проронить слезу, смотря на белокурого ангела.