Она почти упала в обморок от боли, когда Безликий вновь поразил ее заклинанием. Хлестнул ее невидимой плетью. Бросил в лаву. Посадил на шипы. Сжег на костре.
Господи, ей было так невыносимо больно.
А перед глазами стали появляться образы, сменяемые один другим. Вначале пришла Джинни, которая со всей дури ударила ее молотом по голове. И Гермиона свалилась наземь, до этого держась на локтях. Затем появился Рон, который разрезал ее тело чем-то острым, оставляя огромные открытые раны. Девушка с ужасом смотрела на кровавую дорожку, возникшую только у нее в сознании, которую оставила после себя.
Давай, Гермиона. Еще чуть-чуть.
Открыв веки, которые были тяжелее кирпичей, она посмотрела на лежащего неподалеку Стефана.
Ползи. Ты не можешь оставить его одного.
И она, цепляясь ногтями в землю, продолжала движение. Почти не чувствовала, как Гарри бьет ее чем-то тяжелым. Кажется, что она перестала чувствовать свое тело полностью.
Это было намного страшнее, чем глаза Безликого. Она, словно в бреду, слышала его сумасшедший смех, который пробирался сквозь кожу испугом.
По лбу стекал пот, а на глаза падали волосы, но она все еще видела лежащего Стефана. Пыталась доползти до него, хотя прекрасно понимала, что это не поможет – Безликий не отпустит их так просто.
— Хватит! — раздался оглушительный крик где-то вдалеке. Или ей показалось.
Гермиона еле повернула голову, замечая, что возле убийцы стоит какая-то девушка. Она была расплывчатой, шатающейся перед ее глазами, но это дало единственную секунду на то, чтобы она добралась до парня. Потрясла за плечи. Стефан не приходил в сознание, пока она пыталась привести его в чувства. А потом случилось что-то, что поменяло ее жизнь в одно мгновение.
Вначале она услышала третий голос, который говорил достаточно громко. Затем расплывчато увидела, как в ее сторону движется Безликий. Потом последовало заклинание, и убийца рухнул перед ней, не имея возможности двигаться.
Она отдернулась от Стефана, видя, что он лежит прямо перед ней, смотря все теми же глазами, которые могли сжечь на месте. Это послужило новой волной страха, которая вылилась на нее ледяной водой.
Панически страшно – быть в сантиметрах от психопата-убийцы. Если бы она могла, она бы убежала так далеко, насколько вообще смогла бы. Но боль в теле, которая вдруг напомнила о себе, вновь не давала пошевелиться.
К ней подбежал кто-то. Схватил за руку и ее, и Стефана. А потом она потеряла сознание, не в силах больше терпеть боль.
***
Пробуждение было быстрым. Она очнулась, тяжело вздохнув. Веки были тяжелыми и норовили закрыться, но сознание навязчиво напомнило ей про Безликого, и она судорожно оглянулась по сторонам. Было одновременно спокойно и страшно — находилась девушка в их с Драко доме. Все было так, как у них: тот же диван, кресло, камин, окна. Но не бредит ли она после заклятия Безликого? Как она могла оказаться здесь, в километрах от места, где была пару минут назад?
Стефан? Где Стефан?
Она в изумлении посмотрела на лежащего напротив нее парня, которого уложили на кресло. Неужели они действительно здесь, в доме? А не на том сыром участке, где она уже распрощалась со своей жизнью.
Девушка попыталась приподнять голову, что моментально отдалось ужасной болью. Она вздрогнула и легла обратно, зажмурив глаза. Туловище она до сих пор не чувствовала, как и там, когда ползла к Стефану.
Не снится ли ей? Перед тем, как она потеряла сознание, перед ней лежал убийца, а потом кто-то схватил за руку. Но не показалось ли ей?
Точно она утверждать не могла. И до сих пор не понимала, действительно ли она дома. Пока не увидела Драко, идущего к ней.
— Где, мать твою, ты была? — он крикнул. Так оглушительно, что создалось ощущение, будто к ней поднесли огромные колонки, из которых лилась музыка.
Он подошел ближе. Сел на диван. После глаз Безликого она поняла, что Драко смотрит прямо-таки по-детски, так добро и невинно. Хотя, на самом деле, он негодовал. А она была так счастлива его видеть.
— Ты пришел за нами? — пропищала она, выдавив подобие улыбки. Ее больше не волновала ни боль, ни страх, который еще пять минут назад бил ее в грудь. Напротив сидел Драко, и это почему-то внушало спокойствие.
— Ты полная дура, Грейнджер? Вас сюда принес Марк, — он рассерженно смотрел на нее, сдвинув брови. Сейчас он не был безразличным или холодным.
— Кто? — она на секунду приподняла голову, но сильная боль ударила по вискам. Она легла обратно, чувствуя под собой мягкую подушку.
— Марк, — прохладно повторил он. — Этот придурок, который оставил вас прям на пороге, ничего не объяснил. Где ты была?
Она вздохнула. Знаете, иногда бывает такое: ты видишь человека, и радость наполняет тебя до тех пор, пока он не скажет что-то. А потом словно ты возвращаешься обратно, в ту реальность, где розовые очки спадают. А она снова почувствовала боль где-то в районе сердца. Стало даже страшно – внезапно захотелось к колдомедикам, которые помогут ей.
— Мы нашли Безликого, — она кивнула на лежащего в стороне Стефана. — Он увидел его и вызвал меня. Я пришла, а там… — девушка прикрыла глаза от боли, которая била ей в голову. Ее стало клонить в сон, и девушка еле что соображала.
— Ты знаешь улицу? — он встряхнул ее за плечи. — Грейнджер! Назови улицу, — он навис над ней, нетерпеливо заглядывая в лицо. — Скажи мне улицу.
— «Cat street», —пробормотала она и отключилась.
***
— Что было с того момента, как вас поразили заклятием? — равномерным тоном спросил мужчина. Она слышала, как ему психологи за дверью сказали, чтобы он не повышал голос.
— Я уже говорила, — спокойно ответила девушка. Она не понимала, зачем к ней прислали уже десятого человека, который спрашивал все тоже: что было, когда вы попали на ту улицу? — Убийца еще раз поразил меня чем-то, и я услышала крик какой-то девушки. Добралась до Стефана…
— Аврора, который вызвал вас с помощью часов? — мужчина в очках кивнул на самопищущее письмо, которое все это время строчило, как умалишенное.
— Да, — устало ответила она, смотря куда-то сквозь окно. Маленькие снежинки падали на улицы Лондона, создавая для кого-то Рождественское настроение. Но только не для нее.
Она бы не сказала, что больничные стены давили на нее или угнетали. Девушке было безразлично на все: на колдомедиков, которые ни на секунду не оставляли ее, на вчерашний дождь, который чуть ли не привел к приступу, на все те же стены. Бесило одно – снующие туда-сюда авроры, журналисты, какие-то мужчины вроде того, что сидел около нее и уже второй час допрашивал обо всех подробностях. А ей хотелось сказать, что у нее раскалывается голова, и она хочет спать.
— Хорошо, продолжайте.
И она продолжила. Говорила, пока не охрипло горло, и она чуть ли не потеряла сознание. После этого колдомедики запретили любое посещение до завтрашнего дня, пока она не восстановится полностью.
Насчет заклятия, что в нее было так успешно запущено добрых два раза. Было оно довольно простым, однако, как узнали позже, Безликий не был просто человеком, который управляет палочкой. Ко всему этому он прилагает довольно много усилий и, что привело ее к такому плачевному состоянию, свои алхимические способности. Что именно это было, колдомедики не узнали, однако вытянуть Гермиону из состояния, где она не чувствовала тело, не могла двигаться и падала в обмороки через каждый час, смогли. Это уже было хорошо. Хотя вторую ночь подряд она в судорогах просыпалась, четко видя его страшные глаза, находящиеся напротив ее лица. Они были даже страшнее ужасов, связанных с родителями и друзьями.
Мгла не приходила. Это было хорошо. Кажется, она смиловалась на эти два дня, в одном из которых шел сильный дождь, потому что эти ужасные глаза все время не покидали ее сознание.
Гермиона опустилась на подушку, все еще слыша в голове пронзительный крик девушки, которая была в доме с Безликим. Она не была уверена, была ли это та самая Джорджина. Да, по сути, это и не имело особого значения – все равно ту девушку, которую она так плохо описывала всем следователям, найти не смогли. Так же, как и Безликого. Так же, как и Марка.