— А что я ещё должен был делать, м? Может, оставить его там умирать?
— Уж лучше бы ты так и сделал…
— Тина, он — всего лишь человек, — перебил её Скит, — Хватит уже.
— Ты очень сильно ошибаешься, — спокойно процедила она, но было видно, что за этой маской, вечно скрывающей большую часть всех видимых эмоций, скрывается самая настоящая ярость, — Из-за таких, как он, моя раса исчезла из пределов этого мира.
— Тин, — разочарованно вздохнул Скит, — Ты ведь понимаешь, что он никак не может быть к этому причастен?
— Ты в этом так уверен? С чего в тебе царит эта слепая убеждённость в нём?
Верная напарница, прошедшая со Скитом бок о бок все мыслимые и немыслимые испытания, впервые не была похожа на саму себя. Следы хладнокровного спокойствия исчезали на глазах, их место занимали животные эмоции, раскрывающие истинную сущность девушки.
— А с чего ты так уверена в том, что он — именно тот один из тех, кто покромсал вашу братию? — парировал Скит.
— Да с того, что от него фонит как от возвышенной твари! — воскликнула девушка и бросила озлобленный взгляд в сторону комнаты.
— Тина…
— Я знаю, ты будешь пытаться меня убедить, что он — не один из них, и я… так уж и быть, — выдохнув и будто бы смирившись, ответила Тина, — Попробую тебе поверить, но знай: один неверный шаг, и я довершу то, что по твоей милости не успела в лесу.
Она в последний раз бросила взгляд на комнату, а затем, резко развернувшись, быстро зашагала прочь, поднялась по лестнице и, судя по звуку хлопнувшей двери, вышла из таверны.
Скит вновь устало вздохнул. Он знал: Тина вернётся через несколько дней. А пока ей необходимо остыть. Её эмоции читались как открытая книга: злоба и искреннее непонимание, почему давний напарник, с которым они во всех смыслах за долгие восемь лет успели породниться, не принял её сторону. Спасённый в лесу человек для неё был всего лишь палачом, заслуживающим лишь одного вердикта — жестокой казни, как отмщения за сотни жертв.
Но Скит знал — даже если на руках этого человека была кровь, она явно не принадлежала братьям синеволосой девушки. Да и человек этот явно был не с её «мира». Об этом говорила маленькая деталь, приковывающая к себе взгляд, которую Скит заметил только когда занимался спасением жизни.
Он ещё раз взглянул на бессознательное тело, взгляд сам по себе сфокусировался на сдвоенной метке принадлежности к гильдии магов, и трактирщик невольно взялся за чуть покалывающее запястье…
Теперь оставалось только ждать. Парень вряд ли очнётся в ближайшее время, а поддержание его жизни обеспечат местные целительские приспособления. Подумать только, как он только выжил с такими ранами… И как протянул столько времени…
Мысли об этом только нагоняли усталость. Ещё бы, Скит больше суток провёл без сна. И он был бы рад хорошенько так отоспаться, вот только двери таверны всё ещё были открыты для посетителей. И пусть в утреннее время их было немного, всё равно каждого из них стоило обслужить.
Скит переоделся в свою обычную одежду, в которой он обычно представал перед людьми, находясь за стойкой, и поднялся в зал.
«Синяя лисица» за всё время своего существования всегда работала по одному и тому же графику. Её двери открывались для посетителей ровно в шесть вечера, жители городка заполняли внутренний зал, а затем ближе к ночи покидали стены таверны и разбредались по домам. В это время здесь оставались в основном приезжие, что намеревались остаться на ночлег. Они разбредались по комнатам, а затем на таверну опускалась тишина.
Тем не менее, двери всё ещё оставались открытыми, ведь нередки были случаи, когда путники добирались до этого места лишь глубокой ночью.
А утро вдыхало в «Синюю лисицу» новую жизнь. Оквудские почти не заходили в это время суток, однако из своих комнат спускались желающие перекусить и вновь отправиться в путь путешественники. Обычно к девяти-десяти утра от их присутствия не оставалось и следа, но некоторые задерживались до самого закрытия таверны. До полудня.
Лишь стрелка на часах достигнет двенадцати, «Синяя лисица» на добрых шесть часов погрузится в сон. По крайней мере, так думали местные. На самом деле, отдых в этом временном отрезке занимал куда меньшие объёмы.
Сегодняшняя ночь же прошла спокойно. Немноголюдно. Поэтому Скиту не пришлось отвлекаться от долгого штопанья израненного тела. Тем не менее, сейчас, когда все те, кто оставались на ночлег, выбрались из комнат, можно сказать, что настала самая напряжённая часть рабочего дня. Особенно с учётом того, что количество работников в этот момент сократилось ровно вдвое.
Бедная Роза буквально разрывалась на части, работая за троих. Они и принимала заказы и разносила еду и наводила порядок, где требовалось. Без Тины, что всегда ей помогала, даже такое относительно небольшое количество посетителей, вызывало определённые затруднения. Поэтому Скит быстро подменил её, принял заказы у спустившихся сверху, а девушку отправил приводить в порядок комнаты, ведь, как он посмотрел, все те, кто оставались на ночлег, уже находились внизу.
На кухне под шипение сковородок вовсю хозяйничал Оливер. Готовка в «Синей лисице» являлась целиком и полностью обязанностью этого парнишки. И хоть и Скит и Тина умели готовить, они никак не могли сравниться с тем, как виртуозно это делал Оливер. Да и удовольствие от этого они получали куда меньшее.
И пусть парнишка являлся самым молодым среди всех, да и Скиту, можно сказать, годился в сыновья. Всё же, он был на два года младше Розы. Тем не менее, и внешне и внутренне он казался куда более зрелым.
Со стороны, даже несмотря на небольшой рост, ему можно было дать восемнадцать-девятнадцать лет на вид. Вечно спокойное квадратное лицо с аккуратными чертами, пусть и временами выдающее проблески искренних эмоций, обладало двумя конкретными ярко выделяющимися чертами. Первой из них являлся взгляд вечно опущенных, но при этом ярких зелёного, сравнимого с малахитом, цвета глаз, которые при неподдельной радости начинали по-настоящему сиять. Вторая же по сравнению с ней являлась лишь небольшой деталью… Вернее, наоборот — большой. Носом. Эта часть лица на фоне остальных смотрелась как-то уж слишком неестественно.
В остальном же его образ имел весьма заурядные и неприметные черты.
Сейчас же он был занят тем, что одновременно жарил одному из посетителей омлет и пытался уследить за тем, чтобы не подгорели блинчики. И даже шипение сковородок и аппетитный аромат не дали ему ошибиться в том, кто именно прошёл на кухню. Стоило щёлкнуть дверной ручке и скрипнуть доске, которую в суете последних дней как-то забыли прибить, как Оливер спросил:
— Что просят, Скит? — признаться, это принесло некоторое удивление.
— Рулет, как вечером готовили.
— Церковник?
— Он самый.
— Возьми на столе, стоят разогретые, — выдохнул Оливер, — А то меня караванщики закидали заказами. Всем чего-то своего хочется, вот и стою тут без перерыва.
— Неужто плотно позавтракать решили? — вновь удивился Скит.
— Вероятно, — пожал плечами парнишка, — У них же здесь последняя остановка в Империи. Дальше только граница, ведь. А ещё дальше — Скиплекс, и ведь они там до весны колесить будут, если не больше, — сказал он и переложил блинчики со сковородки на тарелку, — Так, это готово. Подожди секунду… и это тоже, — Яишница также нашла своё место на другой тарелке, — Прошу…
Каких-то полторы минуты, и довольные клиенты наслаждаются завтраком, а в кассе прибавляются добрых три десятка лон. Скит вернулся к своему привычному месту за стойкой и оглядел зал. Через некоторое время он полностью опустеет, а пока необходимо приглядеть за клиентами. Сверху раздались быстрые шаги ходящей от комнаты к комнате Розы, а сзади неспешно подошёл Оливер:
— Слушай, Скит, а вот этот парень, кто он? — немного взволнованно поинтересовался Оливер.
— Честно… не знаю…
Глава 10
Признаться честно, после всего произошедшего со мной я ожидал худшего. Ожидал, что в следующие несколько месяцев меня будет ждать долгая и мучительная адаптация к потере конечности. И после первых дней я действительно был готов свихнуться. Беспомощность буквально сводила с ума. Я мечтал избавиться от костыля, а в моменты безумия, появляющиеся в тот момент, когда я, не держась за свою опору, пытался встать на ноги и обрекал себя на ужасающе сильную боль, вызываемую чертовски сильным напряжением в мышцах, мне буквально хотелось избавить себя от мучений и закончить всё это.