Быть может, он действительно не желал мне зла, да и то нападение оказалось роковой случайностью, однако более оставаться в таверне мне явно не стоило. Страха по отношению к Тине я не испытывал, а вот ярость вполне могла захлестнуть разум, что для меня вполне могло закончиться не слишком хорошо. Так что, можно сказать, я рад, что эта часть моей жизни осталась позади…
Караван не представлял собой ничего особенного: бортовая телега, накрытая брезентом, три фургона, десять самих караванщиков и ещё парочка пассажиров, которых торговцы подобрали севернее. Ехать с ними оказалось дешевле, да и удобнее, чем искать извозчика, что, впрочем, неудивительно с учётом того, сколько предстояло проехать.
С ними я планировал добраться до Байфроста — ближайшего крупного города, а оттуда уже своими силами собирался отправиться в Катрас. Благо, денег, чтобы заплатить извозчикам, у меня хватало.
К слову, надо признать, что караванщики не особо хотели брать ещё одного пассажира на борт, уж тем более, слепого калеку, однако метка их довольно быстро утихомирила, и «одноногий» достаточно быстро превратился в «господина мага», к которому стали относиться довольно уважительно.
Конечно, в душах их всё ещё находилось презрение, однако теперь перед ним находилась ещё и стена из страха, ведь маг, каким бы слабым он не был, довольно легко мог расправиться с кучкой бродяг, и даже два тупых бугая, что имелись в качестве охраны, не смогли бы ему помешать.
Впрочем, путешествие проходило достаточно спокойно, молчаливо. Пассажирам не было до меня абсолютно никакого дела, а сами караванщики, думается мне, действительно побаивались даже заговорить со мной. Поэтому второй фургон, совсем не нагруженный товарами двигался в практически полной тишине, сопровождаемой лишь дребезжанием колёс, да ворчанием старухи, забившейся в угол и постоянно нашёптывающей себе что-то под нос.
Выглядела она не сказать, что здоровой. Худощавая, одряхлевшая, не сказать, что отличающаяся от мертвеца, с остекленевшими глазами, дрожащими сухими губами, спутавшимися седыми волосами, замотанная в десяток различных обесцветившихся от старины тряпок, мешками опадающих на костлявых руках, она сидела в самом углу, склонившись над небольшой, но забитой доверху различным барахлом холщовой сумкой, бросала взгляды то на неё, то на нас, что выглядело, откровенно говоря, жутко.
Как поведал мне молодой парнишка, направляющийся в Байфрост из Вариенвуда, старуха эта была из одного из окрестных сёл, представлялась потомком одного из великих магических родов, на деле являлась обычным шарлатаном, что разводил людей на деньги путём предсказывания им будущего, заговаривания болезней, варки различных «отваров» с чудодейственными средствами — разумеется, даже со слабыми эликсирами их нельзя было сравнить — однако находились ведь люди, которые верили в эту чушь, отчего ведьма жила вполне себе припеваючи.
Однако же на старости лет ту переклинило, и она решила, что судьба её находится за тысячи километров от насиженного места, поэтому та села в повозку и отправилась в сторону южных границ.
Пареньку, к слову, его будущее она уже благополучно выдала. Мол, тот закончит совершенно не в том месте, где ожидает, а в нескольких днях пути на запад. Что это значило, тот не представлял, однако больше ни сама старуха, ни, уж тем более, он сам к этой теме не возвращались.
Меня она, благо, не трогала, что не могло не радовать.
***
Байфрост являлся весьма спокойным городом, несмотря на то, что распологался практически у самой границы. Хотя, границей это сложно было назвать, ведь по другую сторону находились Южные королевства — можно сказать, вольное продолжение Империи. И благодаря именно такому местонахождению этот город сумел разрастись и стать главным связующим звеном южного тракта. Конечно, поток товаров был не настолько интенсивен, как через центр, однако именно с этого города южане начинали свой круг, отчего местным частенько перепадали самые сливки по не самым удушливым ценам, а уже затем местные торгаши пытались впарить их остальным за удвоенные, а то и утроенные суммы.
К слову, у этого города имелись некоторые особенности. Во-первых, из-за постоянной связи с южными собратьями в ходу бывал и бартер, причём достаточно часто. И это касалось не только каких-то мелких сделок, но и достаточно крупных, ибо не всегда соседи могли предложить достаточно имперской валюты и уравнивали цену товаром.
А во-вторых, Байфрост можно было назвать настоящим туристическим центром, ибо всего в нескольких километрах от его стен находился вечноцветущий луг, радующий глаз круглый год, на который постоянно съезжались тысячи жителей континента, чтобы только лишь взглянуть, а редкие везунчики умудрялись даже собрать букетик. Кто-то — исключительно для себя, а кто-то — чтоб продать подороже, ибо лишь малое количество цветов с луга в итоге попадало на прилавки.
Помимо этого путеводитель по Империи, который я листал в пути, упоминал о том, что в Байфросте чересчур обширным влиянием пользуется церковь, и практически все сферы жизни города подконтрольны ей. Поэтому у жизни в этом городе имелись некоторые существенные минусы вроде отдельного отчисления в счёт местных церковников.
Впрочем, меня это не касалось, ведь в городе я планировал пробыть всего лишь одну ночь, а уже завтра найти того, кто сможет доставить меня до следующего перевалочного пункта. С караванщиками путь свой я уже продолжить не мог, ибо они благополучно поворачивали на юг, возвращаясь в родные земли.
И я уж было начал надеяться на то, что первая часть поездки закончится абсолютно спокойно без каких-либо проблем, однако же, видимо, надежда умирает последней…
За все те дни этой безусловно тяжёлой поездки та самая старуха ни коем образом не проявила ко мне никакого интереса, что не могло не радовать. Однако под самый её конец, когда до Байфроста оставалось так уж и много, и повозка неспешно катилась в лучах только поднимающегося утреннего солнца под только лишь ритмичное перестукивание колёс по каменистой земле, когда парнишка подрёмывал, ворочаясь от попадающих внутрь фургона лучей света, а сама ведьма крепко спала, она внезапно перевернулась на другой бок, а её взор, несмотря на закрытые глаза, устремился прямо на меня. Я в этот момент не спал, оттого и вздрогнул, когда покрытое множеством морщин лицо на мгновение исказилось в ужасной гримасе, после чего старуха начала едва ли понятно бормотать во сне.
В её прерывистом мычании, то и дело отдающим приступами кашля, дёргающимся хрипящим голосом, метанием с темы на тему я уловил мысль о человеке, чья судьба завязана висельным узлом. О человеке, что мечется между судьбами и каждый раз теряет частицу себя. О человеке, чья смерть будет одновременно мгновенной и при этом невероятно мучительной, которую найдёт он в спасении зверя.
Она говорила о маге, чья сила есть в каждом человеке, но доступна лишь ему одному. О преисподней, что отвергнет его душу, когда та, обреченная на вечные скитания, доберётся до врат в адское пекло. О том, что жизнь его будет угасать с каждым прожитым днём, пока не превратится в бесконечное, абсолютно бессмысленное существование и даже тогда, когда от человека останется одна лишь серая безликая тень, он всё равно будет пытаться найти что-то хорошее в абсолютном тлене, который будет поглощать его полностью. О светлом пятне, что мимолётно промелькнут, но затем канет в бездну, оставив того в кромешной пустоте. О ярости, что словно самый злосчастный огонь начнёт выжигать остатки его души после предательства.
Говорила она отрешённо от реальности, не останавливаясь на ком-то конкретном, не называя имён, не указывая ни на что, однако, тем не менее, я не мог не уловить параллели с собой. Лицо, посеревшая жизнь, магия, доступная всем и только лишь одному — схожести имелись. Хотя, быть может, это мой уставший разум додумал эту картину или всё это мне вообще приснилось.
Честно, очень хотелось верить, что всё это является просто дурным сновидением. Не кошмаром, но одним из тех, что не захочешь вспоминать. Но бесконечная тряска на колдобинах, окружающий шум и нарастающее чувство боли в спине совершенно не давали забыть о реальности.