- Даже не думай, брат мой, что смерть твоя будет простая и безболезненная. Ты будешь достоин самого страшного наказания на Циуанте: ямы. Солдаты! Связывайте его и уводите отсюда.
- И заткните рот кляпом, чтобы не слышать его скверных слов. – добавил следом генерал.
Нифалеса схватили и потащили прочь. Генерал занимался осмотром солдат. Бахарис же измученным взглядом, полным сострадания и горечи, осмотрел кровавое побоище. Единственная мысль угнетала его и не давала покоя: это сострадание к невинным людям, обманутым черной душой его брата. И грядущая свадьба, которая все больше и больше омрачалась темными событиями.
- Не к добру это. – тихо промолвил тан, оставшийся стоять посередине площади и мысленно решать главный вопрос: как быть дальше.
Смутные времена
Кровавая бойня в Лесьяне заставила содрогнуться всю Циуанту: люди обеспокоенно выходили на площадь столицы, чтобы услышать речь тана. Собрались все, от мало до велика, это были и дети, и старики, и женщины и мужчины, приехавшие с других городов. Вся площадь жизни, центральное место в столице, была занята людьми. Генерал Харус и его гвардейцы официальным маршем прошлись по улицам города со знаменами государства, возложив цветы к святилищу Охаты. Был объявлен траур, который длился несколько дней. Харус обратился к подданным государства, кратко рассказав жуткую историю заговора и попытку сместить священное правительство Циуанты. Но люди ждали слова только одного человека: тана, помазанника богини Охаты, который должен был выступить в ближайшие минуты.
Бахарис обеспокоенно смотрел на собравшихся с балкона своего дворца. Его верная Файлин стояла чуть позади, держа тана за руку. Сложно было передать царившее волнение в сердце правителя, которому в последнее время приходилось сталкиваться с такими трудностями, которые доселе никогда не посещали Циуанту. Его верная лиокана сидела на его плече, прижавшись крылышками и обеспокоенно водила усиками, вновь потеряв золотистый цвет – знак тревоги. Файлин нарушила тишину и сказала:
- Бахарис. Ты должен выйти к людям.
- Я знаю. – тан поправил багровый плащ и расправил плечи, вдохнув в себя полной грудью. – С того момента прошло четыре дня, а я все еще не могу поверить в происходящее. Я всегда знал, что Нифалес не доволен мной и тем, что происходит в государстве, но никогда не предполагал, что он зайдет так далеко. Он же мне родственник по крови. Почему так, моя любовь? Родственники в тайне точат кинжал, который хотят вонзить тебе в спину, а ты тем временем веришь в них, даешь все, что можешь. Я разочарован.
- Мой дорогой. – девушка обняла тана сзади. – Темная душа, если ее не усмирить вовремя, превращает любого, даже самого сильного человека, в своего вассала. Нифалес поддался на искушение, которое был не в силах преодолеть.
- А если бы эта темная душа была во мне?
- Такого не будет никогда. Во-первых потому что у тебя есть я. А во-вторых, потому что ты выше этого. Охата оберегает тебя, мой любимый. А теперь иди к людям. Я с тобой. Все получится. Я верю в тебя. – Файлин поцеловала тана.
- А свадьба? Я заставляю тебя ждать и, поскольку ты еще не едина со мной узами богини под венцом, не обязана…
- Все подождет, Бахарис. Я с тобой всегда. Мы все успеем сделать. Я буду ждать столько, сколько нужно. А теперь иди к людям. Помни, что я с тобой.
Бахарис обнял Файлин и, поцеловав ее еще раз, отправился к парадной лестнице, ведущей из дворца прямиком на площадь. Тан шел уверенно, за ним следовали гвардейцы. В его глазах читалась отвага, а слова, сказанные его избранницей, еще больше укрепили в нем веру в то, что он делает. Бахарис распахнул ворота, лично, без гвардейцев, как это происходило обычно. Харус спешно затрубил в рог. Люди замерли. Все внимали тану.
Правитель встал за трибуну, окинув взором свой народ. Вдохнув полной грудью, с прискорбью в душе, Бахарис начал свою речь.
- Подданные Циуанты. Обращаюсь к вам со скорбью в голосе, разделяя недавно произошедшую трагедию в Лесьяне. Мы стали свидетелями того, как темная сторона способна поглотить веру и обернуть родственника против своего родного брата. В последних событиях, помимо боли за утрату тех, кто был ослеплен ложью и обманом, я столкнулся с личной трагедией: моим братом Нифалесом. Его лживые уста стоили жизни тем, кто решил поверить ему и пойти против нашей богини Охаты. Богиня милосердная! – повысил голос тан, обращаясь к ней и возведя руки к небу. – Прости нас за то, что мы допустили эти ужасные события. Прости тех, кто ушел от нас! Найди их в темном царстве и подай свою блаженную руку, приведи их в мир, где они обретут покой и гармонию. – тан умолк. Люди склонились перед правителем, один за другим, ряд за рядом. Бахарис увидел это и, не сдержавшись, продолжил: - Я клянусь вам, мой народ! Клянусь вам в том, что мы никогда более не допустим крови на Циуанте! Это государство свободных, государство счастливых и живых ! Не мертвых! Это наш мир, который мы строили, и в котором жили, живем, и будем жить до скончания веков! Клянусь! Род танов не иссякнет, а наша мудрость и горький опыт жизни позволят нам построить дорогу в новое будущее! Клянусь перед своим народом, своей армией… - тан умолк, выйдя из-за трибуны и встав на возвышенность перед народом. Бахарис припал на одно колено и закончил. - …и перед своей будущей женой, чье имя Файлин. Мы будем вечно чтить тех, кто погиб, неважно какой бы путь они не избрали. И никогда не допустим этого. Клянусь, Охата. Клянусь, мои любимые, родные и близкие подданные.