Файлин, находящаяся в это время среди гвардейцев, замерла от удивления. Ее глаза расширились, а рука дрогнула. Она не ожидала, что Бахарис выберет именно этот момент для того, чтобы раскрыть свою тайну. Файлин нервно теребила колечко, подаренное на помолвку, и продолжала наблюдать из-за спины Харуса за происходящим.
- За Циуанту! – произнес тан, выкрикнув эту фразу и резко встал, распрямив плащ и гордо взирая на свой народ. Люди закричали «Ура». В завершении всего, Бахарис протрубил в рог. И в этот момент, прямиком из толпы, вышел один старичок. Он был простым жителем столицы, ничем не примечательным, но любимый всеми. Глас народа, как его называли. Он остановился посреди площади, встав между трибуной тана и столпотворением людей. Воцарилась тишина. Бахарис перевел на него взгляд.
- Правитель мой. Ваше сиятельство. Позвольте мне выразить от лица народа скорбь за то, что произошло и благодарность вам, ваша светлость. Благодарность за то, что вы переживаете с нами каждую утрату. Мы бесконечно горюем за губернатора Фласо и его подчиненных, погибших в этом конфликте. Но их иноверие в Охату привело к такому, и мы все это знаем. Пусть это будет уроком для каждого, кто отвернется от веры и будет слушать себя, свой ум, способный пустить корни глубоко и раздавить его изнутри. Но тан, ваша светлость, светлейший тан… вы обронили самое важное, что мы ждали годы. – старик перевел взгляд на обеспокоенного Бахариса, который, ничего не добавив и не прокомментировав, лишь произнес: - Да. Мне прискорбно сообщать своему народу о том, что моя свадьба омрачена такими событиями и вынуждена…
Бахарис не успел договорить. Люди закричали «ура» и стали аплодировать своему правителю, выражая искреннюю любовь и счастье за то, что тан наконец-то сделал это. Старик улыбнулся и, откланявшись, вернулся в столпотворение. Тан в изумлении стоял посреди ликующего народа, не в силах сдержать радости и понимания, которое выражали люди: они поняли и приняли его, невзирая на произошедшее раннее и настаивали на том, чтобы свадьба состоялась немедленно.
Генерал и сам удивился реакции людей, а после улыбнулся, склонившись над Файлин и прошептав ей на ухо:
- Вот видите, госпожа Файлин. А вы переживали.
- Почтенный Харус… он это сделал. Он это сказал своему народу… в такой сложный момент. В такую трудную речь… - Файлин вся растерялась, желая как можно больше затеряться среди гвардейского строя.
- Его сердце болеет и переживает за все, что происходит на Циуанте. Он носитель божественной власти Охаты и пока он верен ей и слушается ее зова, все будет хорошо.
- Вы правы.
Файлин и Харус перевели взгляд на вернувшегося тана, который шел в сопровождении гвардейцев. Тан не произнес ни слова и пошел дальше, жестом велев обоим проследовать за ним.
Площадь Жизни, воздав все почести погибшим, вновь царила людьми: народ принял тана и был на его стороне, оплакивая погибших, но и считая их участь справедливой, ведь шли они против божественной воли богини и пытались совершить поступок, наказуемый для каждого. Весть о грядущей свадьбе быстро заставила весь остров сменить один настрой на другой: глашатаи объезжали города и сообщали об этом известии, а люди с радостью делились новостью с близкими. В конечном итоге, все образовалось, и настроения на Циуанте сменились на предпраздничные. Долгое ожидание людей закончилось. Теперь они не жили в неведении и знали, что род танов, помазанников Охаты, не прекратиться, и мир в их государстве будет сохраняться и имеет право на продолжение.