- Судьба составит мне одинокую компанию в сонном царстве, где я буду одна.
- Ты найдешь себе достойного мужчину, который будет чтить наши традиции и обычаи. На Циуанте много достойных мужчин.
- Много, тан. Но таких, как Нифалес, больше нет. - произнесла женщина, отведя взор в сторону, а после тихо добавила, - а таких как вы, и вовсе.
Бахарис побледнел, ощущая, как сердце стучит все сильней, а разум покрывает пелена тумана. Его левая рука вновь потянулась к ней, но замерла на половине пути. Капля пота стекла с виска правителя, который приковал взор на женщине.
- ...мне одиноко, тан. Мне одиноко. - слезы потекли по ее щекам.
Бахарис пытался преодолеть последний рубеж, но не смог воротить руку назад: его левая рука крепко и пылко схватилась за ее нежную кисть. Женщина подняла заплаканные глаза на мужчину, который всем своим видом выражал не только сочувствие, но и соучастие в ее горе. Он распахнул для нее свое сердце и она в него вошла. Женщина улыбнулась и стала подходить ближе. Жар между ними становился все больше, Бахарис понимал, что теряет разум, но то, что он ощущал, было неподдельно сильным. И в этот момент послышался очередной хруст веток. Они оба обернулись на третьего человека. Маленького, красивого, как жемчужинку. Черную жемчужинку. Именно так тан называл Файлин, которая сейчас находилась напротив и, с отсутствующим видом на лице, отстранялась. Начала отходить все дальше назад, дальше, дальше, а потом и вовсе побежала обратно во дворец. Бахарис лишь успел прокричать: - Файлин! - а после осознать, что то, что он испытал секундами раннее, было лишь чувством проходящим. Стоило ему ту руку отпустить, как все в момент прошло. Вся страсть, все чувства, весь азарт. Взамен им пришла лишь черная дыра, которая становилась все шире и шире, затягивая в себя все человечное и доброе, что было нажито за свою жизнь.
Бахарис так и замер, смотря на убегающую Файлин. А женщина в белом платье как испарилась: ушла и не вернулась, словно ее тут и не было, пока тан смотрел на то, как за горизонт заходит его единственный и последний луч надежды.
Пылающий суд
Трагедия, случившаяся недавно, быстро стала известна генералу Харусу, который хотел навестить Файлин за день до свадьбы и оповестить о том, что все было готово: нужно было лишь померять свадебное платье. Огорченный и разьяренный генерал сразу же отправился с визитом к тану, но его не пустили, пригрозив принять крайние меры, если тот не передумает и не отступит. Дело в том, что Бахарис закрылся в своей резиденции, в своей главной комнате во дворце и приказал не впускать никого под страхом расправы. Сложно было передать удивление Харуса, когда арбалеты синхронно направили на него и не шутили, взводя спусковой механизм. Растерянный, он отправился к Файлин, но и та не хотела говорить. Генерал понял, что никакой свадьбы завтра не будет. Возможно, уже никогда не будет.
Шли дни, а дни эти переходили на недели, в итоге прошел целый месяц, а Файлин так и не встретилась с Бахарисом. Благо, последний убрал караул со своих покоев и у генерала был шанс к нему попасть. Однако времени на это уже не хватало: сезон дождей на Циуанте так и не наступал, хотя к нему все готовились. Вместо этого на остров обрушилась страшнейшая засуха, а палящее солнце становилось все беспощадней и беспощадней. Урожай погибал, локально стали происходить небольшие пожары, которые со временем превращались в настоящую катастрофу: таким образом практически весь город Фласо пылал в огне, за исключением здания администрации. Жителей пришлось эвакуировать в столицу, где им в срочном порядке находили временные пристанища. Генерал героически и успешно проводил все необходимые мероприятия, воодушевляя людей, но на их вопрос "когда же к нам выйдет тан и спасет нас, скажет, что нам делать?" отвечал, что тот в скором времени явится, хотя сам и не верил в свои же собственные слова. В конечном итоге, весь Фласо пал от огня, который стал переходить на джунгли.
Бедствия этим не ограничивались: пожар вынуждал диких зверей бежать из лесов, оккупируя ближайший город Таринг, который подвергся массовой атаке самых различных тропических существ. Харус сбился со счету, когда ему пришло донесение о потерях, а когда пришли известия о первых пожарах на окраине Таринга, у Ям, сразу же провел эвакуацию. Иуанты с испугом в глазах покидали свои дома, молились своей богине и с не меньшим ужасом наблюдали, как под бушующим пламенем гибли лиоканы, вспыхивая, как спички. Бабочек спасали, бережно сажая их в небольшие клетки, или же перенося в ладонях. Бедствия продолжались с новой силой и эвакуации не прекращались. Генерал пытался усмирить обеспокоенных жителей, которых уже не вмещала столица на главной площади, но не имел понятия, что делать дальше. Собрав людей на улицах столицы, он произнес короткую речь.