- Подданные! Славные иуанты! Мы справимся с огнем! Берем бочки, ведра, сражаемся со стихией, и да поможет нам Охата! - кричал генерал, но победную речь прервал гонец со своим донесением, в котором было описано, что огонь уже добрался до Лесьяна и в столицу идет очередная группа эвакуированных. Людей попросту негде было размещать, а палящее солнце и зной валили всех с ног. Генерал понимал, что огонь в скором времени дойдет и до самой столицы.
- Бахарис. - произнес генерал, обернувшись на дворец танов, возвышающийся над городом у подножия горы танов. - Люди не могут ждать. Ты им нужен. - произнес генерал и, приказав гвардейцам следить за подданными, помчался во дворец. Люди заметили жест Харуса и в их сердцах закралась надежда, что их повелитель наконец явит себя народу. Особенно этого ожидала маленькая красавица с черными, как смоль волосами, которая пристально смотрела на балкон дворца, помогая людям и раненым на улицах города. Чтобы посмотреть хотя бы на то, что осталось от ее некогда любимого и единственного.
Харус бежал по длинным коридорам дворца, сшибая то одну дверь, то вторую. На одном из поворотов коридора ему попался караульный, который хотел было пригрозить генералу, на что тот ответил неизбежным ударом кулаком по носу. Караульный упал на красивый зеркальный пол и скорчился от боли, а Харус тем временем успел уже пробежать на три зала вперед. И вот, после продолжительного забега, генерал добирается до главной расписной двери, за которой вот уже месяц прятался Бахарис. Ниран распахнул двери и, тяжело дыша, произнес:
- Бахарис... Бахарис!
Но ответа не последовало. Генерал ходил по полутемному помещению, где располагался кабинет правителя. Окна были под занавесками, а балкон закрыт. В этом склепе генерал и пытался найти своего старого друга, своего боевого товарища и правителя, которому поклялся в верности. Харус раскрыл занавески и озарил богато украшенную комнату светом. И только теперь он увидел Бахариса, который сидел в своем кабинетном кресле и мрачно смотрел на генерала.
- С каких это пор подчиненный тана вламывается в его владения без приглашения? - вопросил тан, гневно сверля гостя взглядом.
- Ровно с тех самых пор, как великий тан соизволил спрятаться от своего народа и от своих проблем. - ответил Харус, вставая напротив правителя. - Бахарис, ты зашел слишком далеко со своим вселенским горем и самобичеванием. Пока ты тут прятался весь этот месяц, твое государство поглощает огонь!
- Огонь... - хрипло засмеялся Бахарис. - Огонь... огонь, пламенное правосудие, или как там мои деды рисовали гнев Охаты? Брось, Харус, это ерунда, в которую я ни за что не поверю. Ты просто хочешь, чтобы я вышел к народу или к Файлин. Признался, покаялся, в чем-то сознался. А я не виноват, слышишь меня? Я не виноват, хоть и ощущаю свою вину. Не виноват, хоть и не мог контролировать себя. Слышишь? Не тебе меня судить, генерал!
- Охата пресвятая! Бахарис, молю тебя, услышь меня и прекрати гневить ее еще сильней! Ты помазанник Охаты, ты ее представитель здесь, среди иуантов, что еще живы, что еще идут земной жизнью. Твое государство горит, люди хотят видеть тебя! Они хотят, чтобы их правитель помог, спас всех нас!
- Повелеваю тебе замолчать. - Бахарис ударил рукой по столу и встал. - Почему Охата не оберегала меня тогда? Почему она позволила мне сделать то, что разрушило всю мою жизнь? Почему она не погасила во мне те чувства и не подала знак, хотя я предполагал, что не в силах сопротивляться? Почему она не остановила мою проклятую руку, когда она потянулась совершить грех? Нет никакой Охаты, Ниран, это все сказки, Нифалес был прав, земля ему пухом!
- Бахарис, замолчи! - приказал генерал, отчего тан дрогнул и потянулся за рапирой. Но генерал на этот жест не обратил никакого внимания. - Ты должен был бороться, Бахарис, бороться тогда и бороться сейчас! Охата всегда помогала тебе, но ты и только ты решил повернуть свою судьбу в такую сторону. Те чувства сомнения - и был ее голос, который ты успешно в себе подавил. Зачем ты так поступаешь с народом? Со мной? Хотя бы со своей Файлин?
- Да? Файлин? Моей Файлин? Которая осуждает меня за тот проступок и которая не имеет ничего против прогулок с моим лучшим другом и генералом? А почему я должен ощущать вину, Ниран?